Вот этой стороны личности Наставника я и хочу коснуться. Не случайно, накопив большой научный и духовный опыт, Ю.Н. уже в 28 лет становится во главе Института Гималайских Исследований. Между 22 и 28 годами происходят с ним большие духовные перемены, даты которых теряются среди внешних событий его кипучей жизни. Расцвет лингвистических интересов и стремление осмыслить единство религиозных культов различных народов. Жажда удовлетворить эти интересы напряженной работой в научных и учебных центрах Европы — все это не могло не привлечь внимания тех, кто ведет планету по пути добра.
Наступил этот миг и для Ю.Н....когда тайное стало приходить как намек, позже как свидетельство того, кто нашел, повел и раскрыл и, наконец, пустил одинокого и, видимо, оторванного путника "сеять добро и пожинать его плоды". Пустил по стезе отречения и скорби, заботливо помогая и бережно поддерживая. Обаяние физического облика больших людей опьяняет; интуиция начинает действовать обычно позже, когда в отдалении без помех фиксируется другой образ — высокий, трудный для охвата.
Никогда Ю.Н. не говорил: "Я знаю", никогда не поучал. "Я слышал", "Я видел" — были обычными при рассказах о больших событиях. Эта "мелочь" характера тогда казалась неважной. Никогда не отвечал на вопросы: "Нужно сделать или поступить так-то". Обычно для ответа выносил из соседней с кабинетом комнаты нужную книгу Учения и, указывая на шлоку, предлагал подумать. "Ответы" всегда попадали в цель. Как же великолепно знал и продумал сам каждый штрих предлагаемого! Он был подлинным "Учителем на земле". Из заданных вопросов я сохранил некоторые "ответы", записав номера шлок.
Как-то я поделился с Ю.Н. результатами изучения полупроводников, свойств тонких энергий, перспектив радиоастрономии. Экспонаты Политехнического музея так захватили меня, что я с жаром рассказывал о своих "находках" в областях, новых для меня. Попросил выслушать меня, мои мысли о связи последних открытий с пространственными огнями, которые вызвали эти открытия.
Ю.Н. сказал, что завидует моему глубокому проникновению в сущность сложных изысканий современности, что не разбирается в этой сложности, что плохо помнит даже гимназическую физику. Когда же он предложил "прочесть" из второй части книги "Беспредельность" шлоки 827, 828, 829 и особенно 810 и произнес полные мудрого понимания мысли о Космическом Магните, я понял, что то, что мы пытаемся охватить как проявление физических закономерностей, Ю.Н. раскрыл в себе как Закон Духа, творящий природу и человека. Не многим дано так понять. Потому они обрели дар проникать в природу и человека Высшим Знанием. Легко было говорить по этим вопросам с Наставником.
Можно удивляться, как Ю.Н., не зная физики, мог предложить продумать параграфы 831-834.
Несомненно он знал и про полупроводники и тонкие энергии, но пришел к знанию другими тропинками. Впоследствии, уже после его ухода, посетив квартиру-музей Наставника, я увидел на полках книги последних изданий по высшей математике и по физике. Не для себя, но из желания быть понятым тратил он время на чтение, время, которого ему так не хватало. Учение требует широты, недоступной среднему уму. Вижу, как ученый лама Л. подготовил ученика, раскрыл свойства, необходимые для успешного выполнения жизненной миссии.
