В последнее десятилетие Елена Петровна как-то особенно тосковала по России, своей далекой Родине, вдали от которой прошла ее жизнь.
"Я знаю, – писала она, – что обречена умереть здесь в одиночестве, подобно собаке, в окружении своих учеников, которые, конечно, хорошие люди, но не слишком глубокие, и рядом со мной не будет ни единой русской души. Я также знаю, что никогда больше не увижу ни свою страну, ни своих близких". "Я бы очень хотела перед смертью увидеть и услышать русского человека, честное слово, я начинаю тосковать по Родине и ужасно хочу увидеть свою страну".
Печальные мотивы в письмах Блаватской соседствуют с озорными и насмешливыми. Вообще говоря, чувство юмора – особое явление среди феноменов, производимых Е.П.Б. Это качество характеризует и ее, и Махатм совсем не как "ученых сухарей и иссохших моральных мумий". Но следует помнить, что сарказм Елены Петровны был адресован исключительно самой себе, и никогда – другим людям. Так, в письме генералу Липпитту мы находим: «Законы вежливости требовали, чтобы я ответила немедленно, но я была так раздражена и чувствовала себя такой больной (или лучше сказать, чувствовала себя больной и потому была так раздражена), что отчитала Олькотта, попыталась сделать посмешищем Б. – повздорила с Джоном, закатила кухарке истерику, и, постаравшись таким образом всем угодить, отправилась спать». «Шип, не будучи теософом, приходил сюда вчера вечером, и грел свои колени у холодной плиты, а свое сердце – в созерцании моих классически прекрасных черт. Говорит, что... намерен написать настоящую "камею" в честь Е.П.Б., а Вы, насколько я понимаю, стремитесь написать биографию? Ну, и кто ж, черт возьми, может помешать Вам ее написать? Пишите, что я родилась в трех различных местах, в двух отличающихся друг от друга моментах времени на протяжении последних четырех веков, от семи матерей и половинки отца. Отметьте, что мне между 273 и 19 годами, и нос – самая классическая черта моей френологии. Вы также можете добавить, что вышеупомянутый "хобот", выполнявший в момент моего рождении (или, точнее, моего "последнего рождения") какую-то другую задачу, не смог явиться in propria persona, оставив вместо этого свою "визитную карточку" на моем классическом лице. Напишите, что меня воспитала астраханская калмычка, а великодушно вырастили и выкормили верблюды и кобылы правителя этих калмыков. Хана Тореца Ворчай-Тунге Чучмек-Зуру.
Не забудьте упомянуть, что, к немалому удивлению многих, я родилась с турецкой сигареткой во рту, изумрудным кольцом на большом пальце левой ноги, и, в довершение всего, из моего пупка рос небольшой кустик крыжовника. Укажите, что меня назвали Гелионой (а не Еленой, как меня называют сейчас), греческим именем, взятым у Солнца-Гелиоса, потому что (во-первых) в тот день было затмение Луны, и те, кто разбирался в пророчествах, должны были заключить, что новорожденный младенец затмит Луну на долгие годы, и (во-вторых) это дало возможность духовенству и миссионерам 19 века писать мое имя с двумя "эль"(то есть, "Геллиона") и, тем самым, с большей легкостью убеждать свою паству, что я являюсь порождением Ада. Ну что, разве приведенных фактов недостаточно, чтобы заставить самого Марка Твена умереть от "cholera morbus", вызванной приступом зависти и гнева?».
