Ясно, что при такой тесной психической и ментальной связи, которая существовала между Махатмами и Упасикой, влияние последней на первых весьма чувствительно. Махатма К.Х. вспоминал, что «как только я начал пользоваться благоговейной тишиной, которая обычно следует за таким катаклизмом (снежной лавиной – Е.З.), я был грубо возвращен к действительности. Знакомый голос, такой резкий, как голос, приписываемый павлину Сарасвати, который, если верить преданию, отпугнул Царя Нагов, – кричал по токам: "Олькотт опять поднял самого Сатану на ноги! Англичане сходят с ума... К.Х., приходи скорей, и помоги мне!" Я должен сказать, что телеграммы "Старой Лэди" бьют по человеку, как камни из катапульты. Что я мог сделать, как не прийти! Доказывать через пространство человеку, находящемуся в полном отчаянии, в состоянии морального хаоса, было бесполезно. Так я решил показаться из многолетнего уединения и провести некоторое время с нею, утешая ее, как только мог».
Махатмы сами определили причину, по которой невозможно было насильно смягчать и утончать характер Блаватской. "Это было бы незаконным вмешательством в ее личную карму. Вмешательство парализовало бы ее необузданный темперамент, но ослабило бы ее другие качества, что было бы тяжелой несправедливостью и ни на йоту не ускорило бы ее эволюцию"
"Я должен сказать, – писал Махатма М., – что она жестоко страдает, и я не в состоянии ей помочь, ибо все это – следствие причин, которые не могут быть уничтожены – это оккультизм и теософия. Она теперь должна победить или умереть. Когда настанет час, она будет взята обратно в Тибет. Не обижайте эту бедную женщину, обвиняйте меня. Временами она – только оболочка, и я часто бываю невнимателен, наблюдая за ней". Запомним слова М. о последствиях воздействия истинного знания на сущность человека, позднее к этому придется вернуться. Обратим внимание также и на то, что у Е.П.Б. никогда не было хорошего здоровья, а в последние годы жизни оно значительно ухудшилось. Болезни она переносила стоически: "Все мои мышцы словно уснули, как раки зимой, жизненная энергия покинула меня, и с ней ушли последние силы, а мозг отупел; я разваливаюсь на куски: врачи утверждают (хотя все они ослы), что я истощила свой мозг чрезмерной работой". «"Мозг перенапряжен", – говорит лондонский оракул". Моральные страдания высушили меня до мозга костей, мой дорогой князь, а смерть все не приходит, вот в чем дело. Знаете ли Вы, что в те времена, когда я голодала и жила на чердаке, я была в сто раз счастливее? "Больная нога выздоравливает очень медленно, но меня это абсолютно не волнует." Елену Петровну долго мучило разбитое при падении колено; по этому поводу имеется ее любопытное свидетельство: «Врачи начали подумывать о том, чтобы лишить меня моей лучшей ноги, и мне в то время казалось, что я уже отправляюсь "наверх" pour de bon, а поскольку я терпеть не могу все эти мрачные лица сочувствующих плакс и прочие подобные вещи, когда я болею, я настояла чтобы он уехал. Я замечаю за собой множество кошачьих наклонностей, и одна из них проявляется в том, что я все время стараюсь быть настороже, чтобы "умереть, по возможности, в одиночестве... Мне опять хотели отрезать ногу, но я сказала: "Гангрена или круглые леденцы", но я этого не допущу и сдержала слово. Представьте себе, дочь моего отца на деревянной ноге; представьте, как моя нога скачет в стране духов впереди меня, pour lе coup!.. У чайлдов появился бы отличный шанс сочинить четверостишие, этакий милый некролог "в стихах", как говорил м-р Артемус Уорд, и закончить его, по обыкновению, рефреном из его бессмертного "Филадельфийского надгробья": "Ушла, чтоб там, на Небесах, с ногою повстречаться!" Нет уж, спасибо! И я собрала всю свою силу воли (свою воскресшую силу воли) и стала просить врачей и хирургов пойти поискать мою ногу в "Сентени ля Граундс"... У меня также было две или три других болезни, строившие амбициозные планы украсить себя какими-нибудь латинскими названиями, но я быстро от всего этого избавилась. Немного силы воли, хороший кризис – я изо всех сил старалась добиться перелома в развитии болезни – еще одно усилие, предпринятое с помощью "курносого посланца", и вот она, я, по-прежнему живая и пишу Вам письмо.»
