“Каждый раз, — рассказывает Фукидид, — когда Перикл видел, что афиняне несвоевременно затевают слишком дерзкие планы, то умел своими речами внушить осторожность, а если они неразумно впадали в уныние, поднять их бодрость.”
“Перикл, как мастер большого слова, — говорит о нём Плутарх, — в красноречии видел своего рода музыкальный инструмент и пользовался им, чтобы осуществлять свои широкие планы. Перикл закалял и выковывал своё слово, объединяя, по примеру Анаксагора, красноречие с тонким познанием природы. Способный по своей натуре, он приобрел глубокое понимание сущности вещей и способность убеждать других. Как рассказывает о нём гениальный Платон, от естествознания он получил пользу для своего красноречия, оставив в этом отношении всех далеко за собой. Поэтому, рассказывают, ему и дано известное наименование Зевс Олимпийский... Стоя на трибуне, он мечет гром и молнию, когда говорит с народом”.
“Сам Перикл, — говорит дальше Плутарх, — был очень осторожен в словах. Подходя к трибуне оратора, он всегда просил богов, чтобы он, против своей воли, не произнёс ни одного несоответствующего слова”.
Будучи философски высоко образован, Перикл в своих речах гармонично объединял светлую интеллигентность, культурное понимание и непоколебимую уверенность в справедливости своего дела, наконец — чувство меры и красоты. Как настоящий грек, он зажигал своим патриотизмом, который, однако, был овеян всечеловечностью. Перикл воплотил в себе качества идеального вождя Платона, который говорил, что истинный владыка должен быть настоящим философом и философ — владыкой.
Сохранилась замечательная парламентская речь Перикла, посвящённая памяти павших воинов, которую Фукидид цитирует в своих хрониках и которая в древности была очень популярна; и в наше время мы не можем не восхищаться силой и широтой огненного убеждения великого государственного деятеля. Рассказывают, что эта речь возникла под влиянием Аспазии, или даже с её помощью. В этой речи Перикл широким размахом обозначил идеал устройства демократического государства Афин, в котором общественное благо разумно объединено с интересами отдельного человека, и в котором каждый гражданин имеет возможность свободно проявлять свои самые существенные дарования и собственную инициативу.
“Так как у нас городом управляет не горсть людей, а большинство народа, то наш государственный строй называется народоправством. В частных делах все пользуются одинаковыми правами по законам. Что же до дел государственных, то на почётные государственные должности выдвигают каждого по достоинству, поскольку он чем-нибудь отличился не в силу принадлежности к определённому сословию, но из-за личной доблести. Бедность и тёмное происхождение или низкое общественное положение не мешают человеку занять почётную должность, если он способен оказать услугу государству. В нашем государстве мы живём свободно и в повседневной жизни избегаем взаимных подозрений... Терпимые в своих частных взаимоотношениях, в общественной жизни не нарушаем законов, главным образом из уважения к ним, и повинуемся властям и законам, в особенности установленным в защиту обижаемых, а также законам неписанным, нарушение которых все считают постыдным.
