С другой стороны, Перикл посвящал все силы для широкой демократизации самого Афинского государства. В его время окончательно образовался демократический строй в своей классической форме.
Но планы Перикла были ещё несравненно шире. Он укрепил Афины не только политически, но и мечтал сделать Афины настоящим светочем всей Эллады, центром всей мировой культуры и красоты того времени. Гениальной рукой он преобразил весь внешний вид Афин.
Из непривлекательного в прошлом да ещё разрушенного персами городка, Афины превратились в большой город мирового значения, который высокой духовной культурой и блеском цивилизации затмил все остальные города Эллады. Перикл своей огромной духовной энергией воздвиг, поистине, бессмертный памятник человечеству. Он украсил Афины многими сооружениями дивной гармонии, художественными образами которых не перестают веками с благодарностью восхищаться поколения всех народов. Для их создания Перикл приглашал на помощь самых выдающихся мастеров Эллады в области художественных ремёсел. Там были как зрелые, так и совсем молодые таланты, которых вдохновил и сплотил в напряжённом энтузиазме мощи труда также гений великого друга и советника Перикла ваятеля Фидия.
Фидий (500-438 до н.э.) был поистине универсальным мастером в искусстве. В позднейшее время сравниться с ним мог только великий дух бессмертного Леонардо да Винчи. Талант Фидия вырос из живописи. В ваянии он мастерски использовал любой материал: мрамор, слоновую кость, золото, драгоценные камни, он был выдающимся литейщиком меди, ему доступна была даже пластика малых форм. Влияние его было настолько велико, что историки искусства говорят об эпохе Фидия. Имя Фидия упоминали с благоговением не только в позднейшие времена, но с почтением произносили многие свидетели античной культуры. Например, о его шедевре — статуе Зевса в городе Олимпии, которую древние писатели, наряду с пирамидами Египта, причисляли к семи чудесам света, философ Эпиктет в одном письме пишет: “В Олимпию вы поедете, чтобы увидеть художественное произведение Фидия, и пусть каждый из вас посчитает несчастьем для себя умереть, не увидев его”. Поэт Филипп, увлеченный совершенством образа бога, созданного Фидием, превозносит его такими стихами:
“Или же сам Зевс, сошедший с небес, тебе открылся, Фидий,
Или, чтобы созерцать бога на Олимп поднялся ты?”
Не можем не процитировать ещё одно восторженное свидетельство греческого ритора Диона Христосома: “Из всех статуй, находящихся на земле, эта самая прекрасная и самая приятная богам... Зевс миролюбец, необыкновенно кроткий... сдержанный... величественный давал всем жизнь и всякие блага, отец всех, спаситель и защитник всех людей... Мне кажется, что каждый человек, который перенёс величайшее несчастье в жизни — если бы такой человек встал перед этим художественным произведением, он забыл бы всё, что может только быть ужасным и тяжелым в жизни”.
