Так и у товарища великих побед и борьбы Перикла, Аспазии, могло быть какое-то сверхчувственное божественное откровение, которое просветлило и укрепило её сущность, дало ей стойкость и несокрушимую веру. Ибо она, так же, как все великие духи, верила в будущее, которое принесёт необыкновенные возможности слабому и осиротевшему человечеству. Каждое её дыхание было любовью, состраданием ко всем, имеющим пока ещё ограниченное сознание, ко всем несчастным, ко всем страждущим...
Историк Диодор ещё упоминает, что Аспазия умерла и похоронена в Аттике (это могло быть до 425 г. до н.э.). Память её с большим благоговением почитают многие ученики Сократа в своих произведениях. Не сохранились до нашего времени изображения Аспазии. Нет в настоящее время и обстоятельного очерка о ней и о её жизни. О самом же Перикле, напротив, имеется несколько основательных исследований.
Почтим же и мы этими строчками память Возвышенной в Духе, память той, которая пламенела сама и вдохновляла на священный подвиг во имя Культуры так много духов.
Почтим вместе с нею и её друга жизни, великого государственного деятеля Эллады, поистине избранного Богом строителя, который стремился видения дальних миров воплотить в плотные земные формы.
Если искать сходство в другом образе, то духовный лик Аспазии напоминает нам Платоновскую бессмертную жрицу Мантинеи — Диотиму. Кто знает, не почерпнул ли его божественный Платон, создавая в своем знаменитом диалоге “Пира” этот неземной одухотворенный образ женщины-философа, из рассказов своего учителя Сократа о богоподобной Аспазии. А может быть, даже сознательно пытался увековечить лучезарную память Аспазии. Наше сердце утверждает, что это так, тем более, что между обоими образами много точек соприкосновения. По Платону — Симпозионь-Диотима — чужестранка, и подобно Аспазии в 439 г. до н.э. спасла афинян от чумы, будто бы отодвинув это бедствие на 10 лет; таким образом, это произошло в год заката жизни Перикла, когда действительно, чума вместе со смертью Перикла исчезла из Афин. И, главное, Диотима, или “Богами чтимая”, — та исключительная женщина, которую Сократ, сам будучи символом мудрости называет мудрой или самой мудрой (точно так, как он в другом диалоге Платона называет Аспазию), своей учительницей в учении о Космической любви. Он сам, услышав о её мудрости, искал её, пришел к ней, чтобы расспросить об Эроте, потому что ему нужен был учитель и именно в этом, менее постигнутом им вопросе. И Сократ ещё теперь восхищается её мудростью, рассказывая о ней с благоговением. Диотима, таким образом, является образом героини, рожденной во времени и пространстве, погруженной в серебристое сияние прошлого. И в сознании Платона символизирован образ того божества, Начала, или, вернее, созданный самим Платоном образ бессмертной, прекрасной Афродиты Урании, Небесной Любви, перед которой Сократ чувствовал себя должником за познание Космического закона.
