Номера журнала
Анонс
 
Защитите имён выдающихся деятелей
Читайте также
 
Лазарев В.Н.
Великий художник
Рерих С.Н.
Мона Лиза
Карклиня И.Н.
Рыцарь духа
Шапошникова Л.В.
Тернистый путь красоты
Авотина Милада Павловна
Кандидат физико–математических наук

Духовный путь Марии Склодовской-Кюри

Теперь необходимо предельно чистое помещение с аппаратурой, изолированной от пыли и от влияния колебаний температуры. В жалком продуваемом со всех сторон сарае носится пыль с частицами железа и угля, которые примешиваются к старательно очищенным продуктам переработки, это приводит Мари в отчаяние. У неё болит душа от ежедневных происшествий такого рода, попусту отнимающих и время, и силы.

Пьеру так надоела эта бесконечная борьба, что он готов отказаться от неё. Препятствия в работе по выделению чистого радия казались непреодолимыми. Разве нельзя возобновить работу позднее, в лучших условиях? Пьер Кюри выходит из себя. Он советует Мари сделать передышку.

Но Пьер не учёл характера своей жены. Мари хочет выделить радий, и выделит. Она не обращает внимания ни на переутомление, ни на трудности, ни на пробелы в своих знаниях, усложняющие её задачу.

В 1902 году, спустя сорок восемь месяцев с того дня, когда супруги Кюри заявили о вероятном существовании радия, Мари, наконец, одерживает победу. Ей удалось выделить один дециграмм чистого радия и установить его атомный вес, равный 225.

Неверующим химикам – такие ещё оставались – пришлось только склониться перед фактами и перед сверхчеловеческим упорством этой женщины. Теперь радий получил официальное признание.

9 часов вечера. Уложив спать дочку, Мари начинает подшивать новый фартучек для Ирен. Но в этот вечер она не в состоянии сосредоточить свое внимание. Нервничая, Мари встаёт и откладывает в сторону работу. И вдруг говорит:

– А не пойти ли нам туда?

Просительная интонация в её вопросе оказывается лишней, потому что Пьеру также не терпится пойти в сарай, откуда они ушли два часа тому назад.

Радий, капризный, как живое существо, притягательный, как любовь, зовёт их к себе, в своё жилище, в их убогую лабораторию...

Рабочий день выдался трудный, и было бы разумнее для двух учёных дать себе отдых. Но Пьер и Мари не всегда разумны... И вот они в своих владениях, в царстве своей мечты.

– Не зажигай света, – говорит Мари. И добавляет тихо: – Помнишь день, когда ты сказал: «Мне бы хотелось, чтобы у радия был красивый цвет».

Действительность, уже несколько последних месяцев восхищающая Мари и Пьера, превзошла все ожидания. У радия есть нечто важнее, чем красивый цвет: он излучает свет! И среди тёмного сарая стеклянные сосудики с драгоценными частицами радия, расставленные, за отсутствием шкафов, просто на столах, на прибитых к стенам дощатых полках, сияют голубоватыми фосфоресцирующими силуэтами, как бы висящими во мраке.

– Гляди... гляди! – шепчет Мари.

Она осторожно продвигается вперёд, нащупывает рукою плетёное кресло и садится. В темноте, в безмолвии, два лица обращены к бледному сиянию, к таинственному источнику лучей – к радию, их радию! Наклонив корпус вперёд, с напряжённым лицом Мари сидит в том же положении, как и час тому назад у изголовья своего заснувшего ребёнка.

Рука друга тихо гладит её по волосам.

Навсегда запомнится ей этот вечер...

Пьер и Мари жили бы вполне счастливо, если бы в жаркий бой с природой, какой они вели на поле битвы их жалкого сарая, могли вложить все свои силы.

Увы! Им приходится вступать в бои другого рода и терпеть в них поражения. Пока у четы Кюри не было детей, пятисот франков хватало на домашние расходы. Но после рождения Ирен Пьеру и Мари пришлось предпринимать поход за новыми денежными средствами. Трудно себе представить что-нибудь более прискорбное, чем те неловкие и неудачные попытки, какие делали два крупных учёных, стараясь добыть нехватающие им две-три тысячи в год. Дело было не в том, чтобы просто получить какую-нибудь незначительную должность и покрыть этим дефицит. Работать в лаборатории было для Пьера более необходимо, чем есть или спать. Но его служебные обязанности в институте поглощали большую часть времени. Нельзя было брать на себя новые нагрузки, а наоборот, требовалось уменьшить уже существующие. Как тут быть?

Выход из положения мог бы быть совсем простым. Если бы Пьера назначили профессором в Сорбонне (а сделанные им работы, совершенно очевидно, давали ему право на это место) он получал бы десять тысяч франков в год, читал меньше лекций, чем в институте, а его знания обогащали бы студентов и подняли престиж университета. А если бы эта профессура была дополнена лабораторией, Пьеру было бы нечего просить у провидения. У него лишь два желания: профессорская кафедра для обеспечения своей семьи и для обучения молодых физиков, затем лаборатория, оснащённая электрическим и техническим оборудованием, с местами для нескольких ассистентов, сравнительно тёплая зимой...

Безумные требования! Кафедру Пьер получит лишь в 1904 году, когда о нём заговорит весь мир. Лабораторию же он так и не получит до конца жизни. Гениальных людей смерть настигает раньше, чем их успевают признать власти.

Пьер, рожденный, чтобы раскрывать таинственные явления природы, чтобы бороться с противостоящей ему материей, оказывается несуразным, когда надо добиться какого-либо места. Первый минус: он талант, а в условиях личной конкуренции это вызывает тайную, непримиримую враждебность. Он невежда в области интриги, всяких комбинаций... Самые бесспорные его заслуги бесполезны, он не умеет пускать их в ход.

В 1898 году открылась кафедра физической химии в Сорбонне. Пьер решает ходатайствовать о предоставлении этой кафедры ему. По справедливости такое назначение напрашивалось само собой. Но... некоторые дотошные профессора утверждают, что его работы, опубликованные за последние 15 лет, имеют лишь косвенное отношение к физической химии. Кандидатура Пьера отклонена. Проходят месяцы, а ни одного интересного места не освобождается, и супруги Кюри, всецело увлечённые работой по исследованию радия, предпочитают жить, перебиваясь, вместо того, чтобы терять время, ожидая в приемных.

Однако же – и это надо подчеркнуть – они не унывают и не жалуются на судьбу. Пьер переходит, наконец, на лучше оплачиваемое место преподавателя в Институт физики, химии и естественных наук, рядом с Сорбонной. Мари выставляет свою кандидатуру на место преподавательницы в Высшей нормальной школе для девиц в Севре, близ Версаля и проходит по конкурсу.

Приход в октябре 1900 года в Севрскую высшую нормальную женскую школу женщины-профессора был сенсационным явлением.

Молодая женщина, невероятно застенчивая, стремившаяся всю жизнь оставаться в тени, Мари Кюри вызывает теперь, после открытия радия, любопытство всех окружающих. И именно ей выпало открывать новые пути другим женщинам.

Мария Кюри за работой
Мария Кюри за работой

Мари Кюри помогала студенткам севрской школы не только в научном плане. Обладая острым чувством справедливости, она использовала весь свой авторитет, чтобы обеспечить воспитанницам примерно такие же условия, в каких находились студенты Высшей нормальной школы. В то время как по окончании этой школы учащиеся должны были просто сдавать экзамены, студенткам севрской школы предлагалось ещё в конце второго года обучения держать конкурс на право преподавания в средних женских учебных заведениях. Не выдержавшие конкурса были вынуждены покидать севрскую школу и снова готовиться к повторному прохождению конкурса на следующий год, уже за собственный счёт и подчас в значительно худших условиях. Мари Кюри вместе с Полем Аппелем были теми профессорами школы, которые добились отмены этого несправедливого правила.

 
Версия для печати

Актуальные конференции на портале Музеи России
Лента предоставлена порталом Музеи России
Матариалы и пожелания направляйте по адресу news@museum.ru