Номера журнала
Анонс
 
Защитите имён выдающихся деятелей
Читайте также
 
Лазарев В.Н.
Великий художник
Старовойтова О.
Она стоит подобно судьбе
Дживелегов А.К.
Леонардо да Винчи
Шапошникова Л.В.
Тернистый путь красоты
Авотина Милада Павловна
Кандидат физико–математических наук

Духовный путь Марии Склодовской-Кюри

Человеческие, гуманные качества этой одинокой женщины помогают ей стать вдохновительницей других. Не очень общительная, мадам Кюри умеет внушить к себе глубокую преданность.

Стоит Мари, увлёкшись научным спором, задержаться где-нибудь в саду, на скамейке, как встревоженный голос одной из ассистенток возвращает Мари к действительности: «Мадам, вы простудитесь! Мадам, умоляю Вас, идите в помещение!» Если Мари забывает пойти позавтракать, чьи-то руки тихо подкладывают ей ломтик хлеба и фрукты...

Из сотрудников почти никто не догадывается о физической немощи мадам Кюри – так мужественно она держится. Но кроме развивающейся из-за переоблучения болезни всего организма, у Мари очень плохое зрение. Ещё в 1920 г. врач предупредил её о катаракте на обоих глазах. Операция в 1923 году даёт осложнения. Несколько недель длятся кровотечения. Ещё две операции в марте 1924 года. Четвёртая операция в 1930 г. Но и в этот раз мало-помалу Мари Кюри одерживает победу над злой судьбой. Её письмо к сестре приоткрывает тайну этой победы:

«Временами я теряю мужество и говорю себе, что мне надо бросать работу, ехать в деревню и заниматься садоводством, но множество забот держит меня здесь, и я не знаю, когда смогу поступить таким образом. Не знаю и того, смогу ли я жить без лаборатории, даже если буду писать научные книги...»

Не знаю.., смогу ли я жить без лаборатории...» – вот где источник победы духа великой труженицы над физической немощью. Трудная работа стеклодува, которой Мари владеет артистически, или точно проведённое измерение способны вызвать у неё чувство огромной радости. Ни одному пианисту не исполнить с большей виртуозностью того, что делают руки мадам Кюри. Это совершенная техника, где погрешность сведена практически к нулю.

Теперь мадам Кюри нередко заговаривает о смерти. Как бы для защиты от неё Мари лихорадочно воздвигает вокруг себя укрепления из проектов и необходимости выполнения долга. Не обращает внимания на возрастающую с каждым днём слабость, на постоянные недомогания: плохое зрение, ревматизм, раздражающий шум в ушах... Мари встаёт рано, бежит в лабораторию, возвращается домой вечером.

Она чувствует слабость, но старается убедить себя, что здоровье её неплохое. В дни слабости Мари сидит дома и пишет книгу.

Но коварный враг действует быстро, лихорадочное состояние и озноб усиливаются. В солнечный майский день 1934 г. Мари говорит: «У меня жар, поеду домой.» Она ещё раз обходит сад, где яркими пятнами выделяются вновь распустившиеся цветы. Вдруг она останавливается перед чахлым кустом роз и зовёт механика:

– Жорж, взгляните на этот куст: необходимо заняться им теперь же!

К ней подходит один из учеников, умоляет ехать домой. Она слушается, но, перед тем как сесть в автомобиль, ещё раз оборачивается и говорит:

– Так не забудьте, Жорж, о кусте роз...

Её тревожный взгляд, брошенный на хилое растение, был и последним «прости» лаборатории.

Она уже не встаёт с постели. Мало эффективная борьба с неведомой болезнью ставит в тупик специалистов. Окружающие начинают осторожно поговаривать о санатории. Мари неожиданно соглашается.

Поразительно, но даже теперь Мари остаётся всё той же юной девушкой, которая 46 лет тому назад писала по-польски в письме:

«Люди, так живо чувствующие, как я, и не способные изменить это свойство своей натуры, должны скрывать его как можно больше».

Даже теперь она не изливает душу, не жалуется или, может быть, чуть-чуть, едва заметно. Говорит только о будущем... О будущем лаборатории, института в Варшаве, о будущем своих детей: она уже знает, что через несколько месяцев её дочь Ирен и муж Ирен Фредерик Жолио получат Нобелевскую премию за открытие искусственной радиоактивности.

Несмотря на сильное ухудшение состояния здоровья, врачи советуют ехать в горный санаторий немедленно. Когда же после мучительно, несказанно трудного путешествия её, наконец, помещают в лучшую палату санатория в Санселльмозе, снова делают рентгеновский снимок и анализы, обнаруживается, что дело не в лёгких, как предполагалось, и переезд был бесполезен.

У Мари жар, температура выше сорока градусов. Повторный анализ крови даёт быстрое падение числа белых и красных кровяных шариков. Начинается тяжёлая борьба, когда тело не хочет погибать и сопротивляется с неистовым ожесточением. Ухаживая за матерью, Ева ведёт борьбу иного рода: в ещё ясном сознании мадам Кюри нет мысли о запоздалом переливании крови, уже бесполезном и пугающем. Никаких неожиданных сборищ у постели умирающей, так как Мари, увидев собравшихся родных, была бы убита сознанием ужасного конца. Вся жизнь санатория как будто остановилась, застыла от душераздирающей вести: умирает мадам Кюри.

Утром 3 июля мадам Кюри в последний раз сама измеряет температуру, держа термометр в дрожащей руке, удостоверяется в ее резком падении, как это всегда бывает перед кончиной. Она радостно улыбается, когда Ева уверяет её, что это признак выздоровления.

Во время агонии она тихо стонет от боли и с удивлением жалуется в полубреду: «Я не могу ничего выразить словами... Я отсутствую...»

4 июля 1934 года Мари отошла от людей. И навсегда присоединилась к тем любимым вещам, которым посвятила свою жизнь.

Позже профессор Рего писал:

«Мадам Кюри может считаться одной из жертв длительного общения с радиоактивными веществами».

У бездействующих приборов Института радия в Париже рыдают молодые учёные. Один из любимых учеников Мари, Жорж Фурнье, потом напишет: «Мы потеряли всё».

Через год книга, которую Мари закончила перед смертью, стала последним её посланием «влюблённым в физику». На сером переплёте имя автора:

«Мадам Кюри,

профессор Сорбоннского университета.

Лауреат Нобелевской премии по физике.

Лауреат Нобелевской премии по химии»

А название – одно строгое лучезарное слово:

РАДИОАКТИВНОСТЬ.

Со смерти Марии Кюри прошло более 60 лет, но и сейчас актуально звучат её пронизанные острой душевной болью слова:

«Наше общество, где царствует жажда роскоши и богатства, не понимает ценности науки. Оно не отдаёт себе отчёта в том, что наука – самая драгоценная часть его духовного наследия, главное, оно не отдаёт себе отчёта в том, что наука лежит в основе любого прогресса, облегчающего жизнь человека и уменьшающего его страдания. Ни государственная власть, ни щедрость частных лиц не оказывают сейчас науке и учёным той поддержки и не дают тех субсидий, которые необходимы для работы.

... Множество недалёких людей... не знают или просто позабыли ту истину, что любое открытие может стать и источником добра, и источником зла, что любое вещество, в зависимости от дозы, может оказаться лекарством или ядом, что огонь является благоденствием, когда он согревает, и смертелен, когда сжигает всё на своём пути. Так и ядерная энергия,... поставленная на службу человеку, может быть как в высшей степени полезной, так и чудовищно смертельной. Всё зависит от воли тех, кто её использует».

 
Версия для печати

Актуальные конференции на портале Музеи России
Лента предоставлена порталом Музеи России
Матариалы и пожелания направляйте по адресу news@museum.ru