Номера журнала
Анонс
 
Защитите имён выдающихся деятелей
Читайте также
 
Дживелегов А.К.
Леонардо да Винчи
Старовойтова О.
Она стоит подобно судьбе
Карклиня И.Н.
Рыцарь духа

Круглый стол, посвященный десятилетию МЦР

Случалось, что выступления театра проходили не только в залах, но и в моей квартире тоже. Через двенадцать лет, в 1986 году, когда один из показов театра был у меня в квартире, Татьяна Петровна Григорьева привела Людмилу Васильевну. Так мы познакомились. Потом был семинар по Живой Этике, который организовала Людмила Васильевна, и это тоже для меня была большая веха. В 1989 году, ещё до создания МЦР, в маленькой комнатке Фонда культуры, Людмила Васильевна познакомила меня с Житенёвым. Это был чинуша ЦК ВЛКСМ-овской закваски, и даже кабинеты он выбирал самые большие, а Людмила Васильевна ютилась в самых маленьких комнатках. Он мне сразу не понравился. В историческом фонде даже есть его фотография со Святославом Николаевичем и Людмилой Васильевной. Но из песни, как говорится, слов не выкинешь. Это уже история. И в этой истории есть свои, любопытные моменты.

Когда приехали из Индии и привезли наследие, Житенёв, «распустив перья», всем рассказывал о поездке. Эволюция этих рассказов была такой. В первый день его рассказ начинался со слов: «Людмила Васильевна и я...» и далее по тексту, на второй день: «я и Людмила Васильевна...» и т.д., затем Людмила Васильевна за ненадобностью исчезла из рассказов вовсе. И вот как-то раз он рассказывает свою очередную историю перед зрителями, и даже что-то поёт, и тут входит Татьяна Петровна Григорьева. Что там произошло я не знаю, может быть, образовалась какая-то невидимая гравитационная волна — она в упор посмотрела на Житинёва, и он просто упал, ударившись довольно больно.

Итак, Житенёв забрал себе самое лучшее помещение, а под ним был подвал. И хотя там было сыро, но всё равно мы начали обживать его, и я притащил туда сверлильный станок и начал работать. Прибегает Житенёв и возмущается: «Что вы тут делаете? Чтобы у меня в кабинете была тишина!» И всё в таком духе. Там — мерседес, там — яхта и т.д. Однажды стоит Житенёв и Зеленцов, курят сигареты и строят планы: «Ну, бабушку мы подвинем...» (это они о Людмиле Васильевне) и т.д. Слава Богу, потом ситуация прояснилась и он вылетел. Ещё жалею, что меня не взяли за наследием, какие бы программы о Бангалоре можно было создать! Но судьбе было угодно распорядиться иначе. Все это вехи, все это реальные события.


Старший научный сотрудник группы рукописей
Михайлова Нина Георгиевна:

— Тут все начинали с того, к чему у кого прикипело сердце. Кто говорил о библиотеке, кто об оптическом театре, а я занималась архивом, что наложило свой отпечаток на мой характер. Известное занудство — оно присуще, в какой-то мере, всем архивистам. И вот я приведу пример: на утреннем заседании Мурашкина Татьяна Ивановна сказала, что Девика Рани 1912 года рождения. Услышав это, я побежала в хранилище, достала дело, в нем указано, что в год, когда она умерла (1994 г.), ей было 86 лет, считайте сами какого она года рождения (1908 г.).

Теперь вернусь к более раннему времени. О создании Музея я услышала ещё летом 1989 года, одна из первых. Пришла Людмила Васильевна и сказала, что она получила письмо, где ей поручается создание Музея Н.К.Рериха и что он будет общественным. К тому времени у неё уже был опыт практического строительства: она строила стадион в подшефном колхозе, здание представительства культурного центра в Мадрасе, многоэтажный 100-квартирный дом на проспекте Вернадского... Я почувствовала, что она возьмется за эту работу.

И в течение двух-трех месяцев был создан Фонд. Людмила Васильевна рассказывала, как везли наследие. Я тоже встречала это наследие. Но у меня был несколько другой ракурс восприятия. Что мне запомнилось? Сначала не было известно, прилетит ли самолёт вообще, когда он будет. Наконец просочились слухи, что самолет все-таки прилетает, но неизвестно, во сколько. Поэтому мы должны были ехать в аэропорт часам к девяти вечера. Приезжаем в Шереметьево, но не с «парадного входа», а с рабочего. Через некоторое время началось какое-то оживление. Нам разрешили пройти на поле, по которому мы довольно долго шли, затем нашу группу остановили. Поле было освещено, и сначала никакого движения не происходило. Так продолжалось достаточно долго. Юлий Михайлович все это время довольно нервно ходил вокруг нас. Потом появились телевизионщики, и мы поняли, что самолет приближается. Никаких объявлений не было. Но на посадку из ночной серебристо-сумрачной мглы заходил большой белый самолёт. Было видно, что это не пассажирский, а грузовой лайнер. Его двери находились довольно низко от земли и к ним уже несли нечто вроде небольшой лестницы с металлическими ступеньками.

Следующий эпизод я, наверное, запомню на всю жизнь. От нашей группы отделился Воронцов и такой упругой, легкой походкой побежал к самолету. (Теперь мы знаем, что он тогда знал гораздо больше, чем мы, и причин для волнений у него было более чем достаточно). Со скрипом открылась дверь, и на пороге появилась слегка взлохмаченная, в мятой куртке, Людмила Васильевна, и Воронцов буквально на руках снял ее с трапа. Потом самолёт стали разгружать. Подъехал кран, и что-то большое, опутанное рыболовной сетью, медленно поплыло над нашими головами. Началась погрузка машин. И потом, в третьем часу ночи, по пустынной Москве мы кавалькадой, с сопровождающей нас милицейской машиной, с мигалкой ехали в Музей. Погрузили всё в хранилище, закрыли, опечатали и только потом поехали домой.

 
Версия для печати

Актуальные конкурсы на портале Музеи России
Лента предоставлена порталом Музеи России
Матариалы и пожелания направляйте по адресу news@museum.ru