Номера журнала
Анонс
 
Защитите имён выдающихся деятелей
Читайте также
 
Рерих С.Н.
Мона Лиза
Шапошникова Л.В.
Тернистый путь красоты
Лазарев В.Н.
Великий художник
Шапошникова Людмила Васильевна
Генеральный директор Музея имени Н.К.Рериха,
первый вице-президент МЦР, академик

Тернистый путь красоты

Подобный опыт самого Святослава Николаевича был столь богат и разнообразен, что, он, может быть, как никто другой, чувствовал те «физические ограничения» нашего плотного мира, которые с особой силой проявляются именно в художественном творчестве. Здесь возникает противоречие, которое составляет суть действия между желаемым и действительным, между мечтой и ее реализацией. Это желаемое и мечта рождаются в нездешнем мире, но воплощаются на нашей земле. Великий мастер своим трудом и талантом преодолевает сопротивление плотной материи, совершая прорыв в неизведанные глубины Космоса, соприкасаясь с более высокими измерениями и впитывая в себя энергетику их миров. И тогда он становится Богом, как пишет мудрый Вазари, всемогущим и всеведущим. «Подобно Прометею подлинный художник приводит нас к Небесному огню своего великого вдохновения, опыта и красоты, и подобно Орфею он выстраивает посредством гармонии своего искусства стены своего Небесного города».[32]

Возможно, что именно этот Небесный огонь Красоты и притягивает нас к творениям великих Мастеров, влияет на нас, организует нашу энергетику в том единственно верном направлении, которое соответствует естественному потоку эволюции.

Соприкосновение Мастера с Высшим и его Красотой возникает в результате мучительного труда его духа, всей энергетики его внутреннего мира. До нас дошли свидетельства о таких соприкосновениях у Рафаэля, Данте, Петрарки. «И ночь и день беспрестанно, – пишет Донато д'Анжелло Браманте, друг Рафаэля, – неутомимый его дух трудился в мыслях над образом Девы, но никогда не был в силах удовлетворить самому себе, ему казалось, что этот образ все еще отуманен каким-то мраком перед взорами фантазии. Однако иногда будто небесная искра заранивалась в его душу, и образ в светлых очертаниях являлся перед ним так, как хотелось ему написать его; но это было одно летучее мгновение: он не мог удерживать мечту в душе своей».[33] Далее Браманте повествует о том, как Рафаэль потерял терпение и стал писать Мадонну, и дух его все более воспламенялся. Однажды он проснулся в большом волнении. «Во мраке ночи, – продолжает Браманте, – взор Рафаэля привлечен был светлым видением на стене против самого его ложа; он вгляделся в него и увидел, что висевший на стене еще неоконченный образ Мадонны блистал кротким сиянием и казался совершенным и будто живым образом. Он так выражал свою божественность, что градом покатились слезы из очей изумленного Рафаэля. С каким неизъяснимо-трогательным видом он смотрел на него очами слезными, и каждую минуту казалось ему, этот образ хотел уже двигаться; даже мнилось что он двигался в самом деле, но чудеснее всего, что Рафаэль нашел в нем то, что искал всю жизнь и о чем имел темное и смутное предчувствие. Он не мог припомнить, как заснул опять, но вставши утром, будто вновь переродился; видение навеки врезалось в его душу и чувства, и вот почему удалось ему живописать Матерь Божию в том образе, в каком он носил Ее в душе своей и с тех пор всегда с благоговейным трепетом смотрел на изображение своей Мадонны. Вот что мне рассказал друг мой дорогой Рафаэль, и я почел это чудо столь важным и замечательным, что для собственного наслаждения сохранил его на бумаге».[34] Слова «я почел это чудо столь важным» свидетельствуют о высокой духовности и достаточном собственном опыте самого автора этих строк. Его язык, удивительно точный и гибкий, доносит до читателя всю суть творческого процесса, происходившего во внутреннем мире великого художника при соприкосновении с инобытием. Особенности этого соприкосновения столь ярко запечатлены, что дают возможность на подобном примере рассмотреть не только личный опыт самого Рафаэля, но и важнейшие энергетические закономерности самого творческого процесса в сложнейшем явлении – «восхождение – нисхождение», без которого невозможен истинный творческий процесс.

IV. «Восхождение – нисхождение»

В явлении «восхождение – нисхождение» в сложном энергетическом процессе взаимодействуют дух и материя, тонкие и плотные миры, высшее и низшее, ноуменальное и феноменальное, и, наконец, эволюция и инволюция. На фоне этого процесса разыгрывается драма энергоинформационного обмена в глубинах духа самого творца, и проявляется тот механизм истинного творчества, который лучится и сверкает на тонкой, призрачной границе соприкосновения плотного мира с мирами более высоких состояний материи. Любой процесс восхождения связан с качеством духа самого человека, и представляет собой важнейшее звено в совершенствовании этого человека. Энергетика плотного мира служит как бы стартовой площадкой для такого восхождения, дающей ему возможность соприкоснуться с иной реальностью, ощутить ее, а иногда увидеть ее особым духовным зрением. Восхождение повышает и расширяет сознание человека и ведет его по уходящим вверх спиралям эволюции. По этому пути идут высокие духи, святые и подвижники. По этому же пути идут и творцы красоты: художники, поэты, музыканты, зодчие. Но художник, творец земных форм и образов, восходит лишь до определенного уровня духовного пути, и останавливается там, где в таинственной точке, соприкасаются миры и где по словам Флоренского душа «питается созерцанием сущности горнего мира, осязает вечные ноумены вещей».[35] Для того, чтобы все это превратилось в плотные образы земной красоты, художник должен стать на путь нисхождения, ибо только там начинается процесс творения Красоты. «Когда могущество – говорил Заратустра – становится милостивым и нисходит в зримое, красотой зову я такое нисхождение».[36] «В нашем искусстве, – писал Вячеслав Иванов, – восходит человек, а нисходит художник».[37] После встречи в той таинственной точке, где сошлись в творческом союзе восхождение и нисхождение, где художник напитывается ведением, духовным знанием, и встречается с высшими сущностями, каждый удар его резца или кисти уже направляется не им самим, а «духами божественных иерархий, ведущими его руку».[38] Вот в этом и состоит глубочайший философский и энергетический смысл явления «восхождение – нисхождение». «В общем, – замечает Вячеслав Иванов, – восхождение есть накопление сил, нисхождение – их излучение».[39] И это излучение, проходя через внутренний духовный мир художника, должно энергетически соответствовать напряжению плотных форм и образов. Если это соответствие не возникает, если силы художника, трансформирующие высшую энергетику, не срабатывают нужным образом, то феномен красоты не состоится, ибо последняя есть результат взаимопроникновения начал тонкого и плотного в земном пространстве. Иными словами не каждому художнику или творцу удается пройти сложный путь нисхождения и получить на нем то, к чему он стремился – воплотить творческий идеал Красоты в земных образах. «Творчество в собственном смысле <...>, – отмечает Иванов, – есть нисхождение; и только нисхождение, определяющее художество как действие, определяет и действенность художества».[40] Эта «действенность художества», как явление, имеет несомненно эволюционный характер для пространства плотного мира и тесно связано с проблемой нисхождения в его философском смысле. Если на пути восхождения восходящий набирает энергию, то при нисхождении он ее отдает. Таков энергетический обмен в феномене «восходить – нисходить». Отданная энергия заключена в произведениях художника, совершившего такой путь. То, что делает в этом случае художник, хорошо соотносится с энергетическим актом – «эволюция – инволюция» – через который проходит высокий дух, несущий свою миссию на землю. Он нисходит из высшего состояния материи в плотное пространство, чтобы отдать последнему свою тонкую энергетику, ускорить эволюцию этого пространства. Инволюционное действие высокого духа есть его эволюционная жертва, поэтому подлинное искусство всегда – жертвенное. Великие произведения искусства своей энергетикой способствуют восхождению земного человечества, также как и Учения, философские системы и деятельность великих Духов. Эти произведения, будь то картины, стихи, музыкальные творения, труды великих писателей и скульпторов – все они как бы указывают стремящимся ту тропу, по которой идут на Вершины, к иной реальности. Вот в этом и заключается та «действенность художества», о которой пишет Иванов и которая через инволюцию собственную раскрывает врата в эволюцию другим, принося свою космическую жертву во имя земного человечества.

  • [1] Озарение. 3. V. 1.
  • [2] Зов. 26. 07. 22.
  • [3] П.А.Флоренский. Избранные труды по искусству, М., 1996, с. 294.
  • [4] П.А.Флоренский. «Иконостас» М., 1994, с. 37.
  • [5] Н.А.Бердяев. Судьба России. М., 1990. с. 312-313.
  • [6] П.А.Флоренский. Особое. М., 1990. с. 18.
  • [7] Сердце, 159.
  • [8] Мир Огненный. Ч.III, 85.
  • [9] Аум, 105.
  • [10] Мир Огненный. Ч.I, 144.
  • [11] Община. Рига. 1936, 30.
  • [12] Агни Йога, 226.
  • [13] Зов 1.1.21.
  • [14] Н.К.Рерих. Художники жизни. М., 1993. с. 78.
  • [15] А.Блок. Дневник. М., 1989. с. 50.
  • [16] Н.К.Рерих. Об искусстве. М., 1994. с. 82.
  • [17] Вс.Иванов. Рерих. Рига. с. 92-93.
  • [18] Павел Флоренский. Сочинения в 4-х томах. Т.II. М., 1996. с. 383-384.
  • [19] О.Мандельштам. Тбилиси, 1990. с. 37.
  • [20] А.Блок. Сочинения в 2-х томах. Т.I. М., 1955. с. 485.
  • [21] А.Блок. Дневник. М., 1989. с. 80.
  • [22] А.Блок.Дневник. М., 1989. с. 119.
  • [23] Там же. с. 248.
  • [24] А.Блок. Сочинения в одном томе. М-Л., 1946. с. 583.
  • [25] Мир Огненный. Ч.I, 627.
  • [26] Андрей Белый. Символизм как миропонимание. М., 1994. с. 3.
  • [27] Н.Бердяев. Философия творчества, культуры и искусства. Т.II. М., 1994. с. 87.
  • [28] Держава Рериха. М., 1993. с. 34-35.
  • [29] Павел Флоренский. Избранные труды по искусству. М., 1996. с. 315.
  • [30] А.Блок. Дневник. М., 1989. с. 334.
  • [31] С.Н.Рерих. Стремиться к прекрасному. М., 1993. с. 34.
  • [32] С.Н.Рерих. Стремиться к Прекрасному. М., 1993. с. 2,9.
  • [33] А.П.Флоренский. Иконостас. М., 1994. с. 74.
  • [34] П.А.Флоренский. Иконостас. М., 1994. с. 74-75.
  • [35] Там же. с. 52.
  • [36] Вячеслав Иванов. Родное и вселенское. М., 1994. с. 205
  • [37] Там же. с. 216.
  • [38] Вячеслав Иванов. Родное и вселенское. М., 1994. с. 216
  • [39] Там же. с. 216.
  • [40] Там же. с. 212.
  • [41] Ж. Духовное созерцание. № 1–2, 1997. с. 206.
  • [42] П.А.Флоренский. Иконостас. М., 1994. с. 70.
  • [43] Там же. с. 70.
  • [44] Философия русского религиозного искусства XVI-XX в.в. М., 1993. с. 286.
  • [45] Философия русского религиозного искусства XVI-XX в.в. М., 1993. с. 237.
  • [46] Там же. с. 199.
  • [47] Там же. с. 198-199.
  • [48] Община. Рига, 42.
  • [49] А.Белый. Стихотворения и поэмы. Ленинград, 1966. с. 75
  • [50] Там же, с. 75.
  • [51] Д.Мережковский. З.Гиппиус. Стихотворения. СпБ, 1997. с. 13.
  • [52] Николай Бердяев. Философия творчества, культуры, искусства. Т.II. М., 1994. с. 414.
  • [53] Мир Огненный. I, 50.
  • [54] Вячеслав Иванов. Родное и вселенское. М., 1994. с. 160.
  • [55] Там же. с. 144.
  • [56] Николай Бердяев. Философия творчества, культуры, искусства. Т.I. М., 1994. с. 239.
  • [57] Николай Гумилев. Стихотворения и поэмы. Ленинград, 1988. с. 329-330.
  • [58] Николай Бердяев. Философия творчества,культуры,искусства. Т.I. М., 1994. с. 218.
  • [59] Там же, с. 235.
  • [60] Там же, с. 235.
  • [61] Философия русского религиозного искусства XVI-XX вв. М., 1993. с. 217.
  • [62] Андрей Белый. Символизм как миропонимание. М., 1994. с. 167.
  • [63] Николай Бердяев. Философия творчества, культуры и искусства. М., 1994. с. 413-414
  • [64] Андрей Белый. Символизм как миропонимание. М., 1994. с. 15.
  • [65] А.Блок. Дневник. М., 1989. с. 259.
 
Версия для печати

Новости портала Музеи России
Лента предоставлена порталом Музеи России
Матариалы и пожелания направляйте по адресу news@museum.ru