Много людей ещё приходили во имя своё, пытаясь подстраиваться, встраиваться в наши ряды. Если рериховские общества поднимут свои архивы, то станет ясным: всё, что исходило из Центра, всё было правдой, будь то положительные или отрицательные события — всё было правдой.
Готовясь к этим юбилейным торжествам, погружаясь в архивы тех лет, вновь и вновь убеждаешься в правоте и мудрости того, что делала тогда и делает сейчас Людмила Васильевна, поражаешься ее поистине бесконечному мужеству. Нам надо ещё много работать, так как десять лет — это ещё разминка, детский возраст. Новый качественный рубеж, на который сейчас переходят рериховские общества, обязывает всех нас ко многому.
Крамп Эдуард Русланович:
— Я впервые появился здесь, в Центре, в июне 1990 года. Я тогда жил в Таллинне и это была одна из самых первых моих поездок в Москву. Тогда я привез в Москву первые изданные нашим обществом репродукции. Людмилу Васильевну я тогда вообще не видел, она была в отъезде и первое, что я услышал, входя во флигель, была «матросская ругань». Ничего подобного услышать в этих стенах я, конечно, не предполагал. Тогда здесь ещё работала член эстонского общества Тоотс Наталья Александровна. Вид у нее был очень запуганный, и когда я зашел к ней в кабинет, она тихо шепотом спросила: «Что тебе надо?» Я сказал, что привёз репродукции Н.К. и хотел бы передать их Фонду. Она сказала: «Сиди тихо и никому не показывайся». Потом пришёл какой-то человек и спросил: «Что у вас?» Мы долго-долго писали с ним какие-то бумаги. Там, где сейчас находится касса, сидела девица с дымящей сигаретой, окруженная штабелями пустых бутылок. Впечатление было жуткое. Потрясенный всем этим, я вернулся в Таллинн.
Потом позвонила Майя Петровна Бекрицкая и пригласила меня на работу. Так как у меня было бухгалтерское образование, я стал работать бухгалтером. Это был конец 90-го года. Обстановка в Центре была, прямо скажем, ненормальная. Собирались группы людей. Они озирались и о чем-то перешептывались. В то время я работал бухгалтером-кассиром, а возле кассы было одно из укромных мест, где собирались главные заговорщики. Видя эту обстановку, мы (Андрей Миллер из Таллинна, Сергей Калёнков и я) собрались как-то в кабинете Людмилы Васильевны, чтобы поговорить об этом.
Это был 1991 год, когда подобные лица стали буквально «вылетать» из Центра. До сих пор мы вспоминаем рассказы, как в один день Людмила Васильевна уволила 35 человек. (Л.В.: я хочу дополнить. После моего приезда из Индии, откуда я привезла наследие, через три дня я отбыла в Швейцарию, куда меня пригласила Кэтрин Кэмпбелл, тоже за картинами, которые я оттуда и привезла. После полуторамесячной командировки в Швейцарию я приехала и вижу, что тут расцвела «малина». И я в три дня эту команду «высадила». И Шишкова тогда еще кричала: «Они тебя убьют»). Но они не убили Людмилу Васильевну. А Людмила Васильевна вела себя очень героически.
