В самом деле, субъективную бесконечность и непрерывность жизни ощущает атом-дух, для которого просто не существует времени, которое он проводит вне живых организмов. Выходит, что именно он «непрерывно счастлив». Человек же не вечен, хотя и может радикально продлить свою жизнь – возможно, вплоть до практического бессмертия. Целостность субъективного мира человека обеспечивается его воспоминаниями. Но сохраняются ли они после смерти, будет ли человек после смерти тем же самым, будет ли он помнить своих родственников, знакомых? Этическая концепция К.Э.Циолковского отвечает однозначно: нет. «Когда говоришь об этом людям, то они оказываются недовольны. Они непременно хотят, чтобы вторая жизнь была продолжением предыдущей. Они хотят видеться с родственниками, друзьями, они хотят пережитого. «Неужели я никогда не увижу жены, сына, матери, отца, - горестно восклицают они, - тогда лучше не жить совсем. Одним словом, ваша теория меня не утешает»[4]. К.Э.Циолковский возражает своим оппонентам следующим образом: «Но как же вы можете видеть своих друзей, когда они – создание вашего мозга, который будет обязательно разрушен. Ни собака, ни слон, ни муха не увидят своего рода по той же причине. Не составляет исключение и человек. Умирающий прощается навсегда со своей обстановкой. Ведь она у него в мозгу, а он расстраивается. Она возникает, когда атом снова попадает в иной мозг. Он даст и обстановку, но иную, не имеющую связи с первой.
Ведь вы счастливы вашими очаровательными снами, просыпаетесь каждый раз с радостью, чтобы снова погрузиться в неё. Чего же вам надо? Сейчас вы желаете свидания с умершими, но смерть истребит и эти желания тоже. Недовольство ваше только при жизни.
Уйдёт жизнь, уйдёт и оно.
В новой жизни останется только счастье и довольство. Как трудно отрешиться от рутины и осознать истину. Так же трудно, как почувствовать движение Земли»[4].
Эта длинная цитата содержит исчерпывающее изложение взглядов К.Э.Циолковского на проблемы «загробной жизни». Из неё вытекает с полной очевидностью, что, обращаясь к читателям, К.Э.Циолковский имел в виду эмоции атома-духа. Он отказывает человеку в том, что обещает ему христианство – бессмертие души (её, по К.Э.Циолковскому, у человека просто нет!), настаивая тем не менее на большей «утешительности» человеческого будущего, рисуемого «научной этикой».
Конечно, что и кого утешит или нет, дело тонкое, во многом субъективное и формируемое не только психологическими, но и социокультурными факторами. И не удивительно, что многие читатели философских сочинений К.Э.Циолковского вступали с ним в полемику по этому вопросу. Если «будущая жизнь не продолжение настоящей, - я не увижусь с друзьями и родственниками, растеряю все идеи и достижения, стоившие мне таких трудов и напряжений», то «не хочу я такой жизни, хотя и более совершенной, чем настоящая», - приводит К.Э.Циолковский слова одного из своих заочных собеседников[5]. Отвечает он, защищая преимущества своей этической концепции, достаточно резко. «Корова, если бы имела более разума, также пожелала бы остаться коровой, овца не захотела бы расстаться с овечьей жизнью. Также и волк, и тигр, и таракан, и клоп, и глиста.
