VI. Обретение Единства
В периоды расцвета культуры человечество особенно глубоко чувствовало свое единство, ибо это были времена торжества духовного начала, а духовность по своей природе стремится к воссозданию утраченного сущного единства Мира, Космоса, Природы и Человека. Последним ярким примером такого подъема духа в Европе был период Возрождения, после него на рубеже XIX и XX веков возникает мировоззрение космизма.
Через идеи единства поддерживался синтез науки и искусства, одухотворяя пути знания. Знание в понимании Леонардо да Винчи — не только великая способность человека, но и жизненная потребность, определяющая его отношение к миру. Знание помогает раскрыть творческие силы человека. «Там где природа кончает производить свои виды, там человек начинает из природных вещей создавать с помощью той же самой природы бесчисленные виды новых вещей».
Леонардо стремился поднять значение «механических искусств», куда входила и живопись, до уровня «свободных искусств», и тем способствовал сближению разных областей знания — естественных и гуманитарных, в рамках единой «истинной науки», одним из оснований которой утверждалась связь теории и практики.
Другой гигант Возрождения — Джордано Бруно — обожествляет порождающую силу природы, космичность красоты самовоспроизводящейся материи: «Итак, пойми, где находятся природа и Бог, — ибо там находятся причины вещей, смысл первоначал, судьба стихий, зародыши рождающихся явлений, основные формы, деятельное могущество, все, приводящее в движение, все прославленное своим названием первичной субстанции. Это материя, пассивное могущество, всегда проявляющееся в единстве. Нельзя допустить бытия творца, нисходящего свыше, дающего порядок, творящего извне. Искусство во время творчества рассуждает, мыслит. Природа все творит мгновенно, без размышления. Искусство имеет дело с чуждой материей, природа — с собственной материей. Искусство находится вне материи, природа — в самой материи. Даже более того: она сама есть материя. Таким образом, материя творит из своего собственного лона. Она сама есть свой внутренний творец, живое искусство, изумительное умение, подсказанное мыслью, сообщающее действие своей материи, а не чуждой. Она не медлит, не размышляет, не рассуждает, но свободно творит из себя, подобно огню, который сияет и сжигает подобно свету, свободно несущемуся в пространстве». (Jordanus Brunus. Opera latine conscripta, (о связях в природе) т. II, ч. I, с. 312). Но в этой свободе творящей способности материи природы, подобной свету и огню уже сияет потенциал духа. Опять мы видим силу духоматерии.
В последующей истории европейской культуры идея единства утрачивается, человек все сильнее чувствует свой отрыв от мира, и противопоставление субъектно-объектных отношений, «я» и окружающей среды, чуждой или враждебной ему, приобретает все более острый характер и, наконец, человек приходит к отрицанию самого себя — в век технической, машинной цивилизации он становится рабом им же порожденных технических монстров.
