Известно, что уча, мы учимся: проверяем и пополняем свои знания, совершенствуемся в умении излагать свои мысли, развиваем находчивость. «Много интересных вопросов приходится разбирать, — делится Елена Ивановна с Николаем Константиновичем. — Делаю это иногда с величайшим удовольствием...» Чуть раньше, в этом же письме, мы встречаем следующие строки: «...Учитель доверил мне все очищение Учений».[6] Они нуждаются в некотором пояснении. В 1934 году Великий Владыка Указывает Елене Ивановне на то, что желает видеть ее письма собранными и изданными отдельной книгой. «Ты пишешь для мира»,[7] — говорит Он. Сама Елена Ивановна объясняет это поручение своего Наставника чудовищной профанацией и невежественными толкованиями Сокровенного Знания, все больше и больше отдаляющими человечество от Истины. «Сколько нагромождений и искажений накопилось уже вокруг Учения, данного Великой Иерархией, — читаем мы у нее. — Владыка все время говорит о необходимости огненного очищения Учения. Потому я всегда так прошу спрашивать меня все непонятное».[8] «Столько пишется о Великих Учителях, столько фантастической и подчас убогой чепухи, но и порой вредных искажений нагромоздилось вокруг этих Великих Обликов, так же как и на всех Учениях, что, истинно, наступило время очищения».[9]
В рукописи книги «Мир Огненный», хранящейся в архиве Международного Центра Рерихов, встречается несколько высказываний Учителя, которые не вошли в известное всем нам издание, видимо, из-за присущей Елене Ивановне скромности. «Даже не подозреваешь, как твои писания будут исцелять тех, кто искал и забрел в темноту, — записано в старой тетради в черном клеенчатом переплете. — Я вижу чудесный том и тысячи духов, изучающих твои письма. Все твои мысли дадут огненный посев».[10] «На твоих посланиях будут учиться молодые ищущие и старые заблудившиеся. Когда пишешь, имей в виду легионы, ибо твои послания коснутся их».[11] «Твои послания... останутся в истории как чудесные послания сердца и духа».[12]
Вторая причина — перед нами, прежде всего я имею в виду исследователей рериховского наследия, ценнейший исторический документ, ибо на страницах писем отражена история, как самой жизни семьи Рерихов, так и становления духовно-культурного движения, ныне носящего их имя. История эта (прежде всего на примере американских учеников — сотрудников Музея Николая Рериха в Нью-Йорке, которых Елена Ивановна знала лично) предстанет перед читателем во всех подробностях: на страницах писем мы встретим Указания Владыки относительно текущих событий и будущих начинаний, рекомендации, предостережения и советы самой Елены Ивановны. Однако, люди есть люди, и внутренняя атмосфера в группе, взаимоотношения сотрудников нередко оставляли желать лучшего. Порой, кажется, что все строки Елены Ивановны, написанные в далекие 20-е — 30-е годы, это один призыв к единению и дружелюбию между сотрудниками в Делах Учителя. Сурово и с великой болью в сердце напоминает Елена Ивановна о той огромной ответственности, что возложена на призванных к Великому Строительству. Ответственности перед Учением и перед другими людьми. «...Вам предъявлены совершенно другие требования не только Вл[адыкой], но и людьми, смотрящими на вас, как на образец всего высокого. Особо строго будут они судить вас и не простят вам своего смущения и разочарования в Учении, которое не смогло переделать природу получившего его».[13] Сегодня для многих из нас, именующих себя последователями великих людей и «несущих на своем щите мировое имя» Рериха, это повод задуматься, заполнена ли наша жизнь «прекрасными поступками терпимости, вмещения и великодушия»[14] или тратится на поиски виновных, деление на «своих» и «чужих» и отвлеченные призывы к духовности и культуре, обращенные, опять же, к другим?
