Размышляя о русском самосознании, Бердяев отмечает, что "В нашем национальном сознании никогда не было меры, никогда не было спокойной уверенности и твердости, без надрыва и истерии" (Бердяев Н.А. Философия творчества, культуры и искусства. В 2-х т. - М., 1994. - Т.1. - с. 105). Характер русской души символически отражен в географии русской природы. Бердяев считал, что "все внешнее всегда есть лишь выражение внутреннего, лишь символ духа. И равнинность русской земли; ее безгранность, бесконечность ее далей, ее неоформленная стихийность есть лишь выражение равнинности, безгранности русской души, ее бесконечных далей, ее подвластности неоформленной национальной стихии". (Бердяев Н.А. Там же, с. 106). Русская душа отличается исключительной "чуткостью к мистическим и апокалипсическим токам", она "открыта всем далям, устремлена в даль конца истории". "Русская душа способна на радикальные эксперименты", она не закована религиозной и культурной дисциплиной. В ней отсутствует настоящий инстинкт самосохранения. Русский человек "легко истребляет себя, распыляется в пространстве", может дойти до упоения гибелью. Эти национальные качества русской натуры в соединении с уникальной одаренностью народа, глубиной его духовной культуры создают неповторимый облик России. "Россия, — писал Бердяев, — страна великих контрастов по преимуществу — нигде нет таких противоположностей высоты и низости, ослепительного света и первобытной тьмы" (Бердяев Н.А. Судьба России. - М., 1990. - с. 73).
Фундаментальное противоречие России заключается в том, что высокий духовный потенциал не может проявиться в полную силу на материальной плане. Существует колоссальный разрыв между высокими устремлениями русского человека и низким гражданско-бытовым уровнем жизни. "Принцип "Все или ничего" в России, — пишет Бердяев, — оставляет победу за ничем".
Для русского самосознания характерно признание ценности лишь сверхчеловеческого совершенства и недостаточная оценка совершенства человеческого. "Так средний радикальный интеллигент, — отмечает Бердяев, — обычно думает, что он или призван перевернуть весь мир, или принужден остаться в довольно низком состоянии, пребывать в нравственной неряшливости и опускаться. Промышленную деятельность он целиком предоставляет той "буржуазии", которая, по его мнению, и не может обладать нравственными качествами. Русского человека слишком легко "заедает Среда". Он привык возлагаться не на себя и свою активность, не на внутреннюю дисциплину личности, а на органический коллектив, на что-то внешнее, что должно его подымать и спасать" (Бердяев Н.А. Судьба России. - М., 1990. - с. 79). "Когда русский человек религиозен, то он верит, что святые или сам Бог все за него сделают, когда же он атеист, то думает, что все за него должна сделать социальная Среда." (Бердяев Н.А. Там же, с. 80).
