Искренне Ваш Рабиндранат Тагор".
С благодарностью отвечает Тагору Рерих 26 июля:
"Дорогой друг и метр. Уже давно, когда книги Ваших стихов были моим любимым чтением, я лелеял мечту когда-нибудь встретиться с Вами. Теперь же не только моя мечта осуществилась, но я обладаю несколькими написанными Вами строками, бесценными для меня. Я шлю Вам самые сердечные приветствия и благодарность, которую можно выразить только одним из самых прекрасных русских слов "спасибо", что значит да благословит Вас Господь!"
Так начинался уже прямой - живой - диалог двух великих представителей двух больших народов, двух стран, двух цивилизаций.
...Золотая Азия и Московская Русь. Они издавна были связаны между собой, наверное, гораздо прочнее чем с Европой. Немало заимствований и влияний увидит наблюдательный читатель в российских исторических хрониках, в литературе, поэзии, творчестве художников и композиторов, архитекторов. Притягательность Востока ощущалась даже в моде.
И диалог Рабиндраната Тагора и Николая Рериха, столь интересный, насыщенный, значительный по смыслу и прекрасно выраженный словами, - еще одно подтверждение связи двух цивилизаций.
В первых же письмах и беседах Тагор отметил и литературное творчество художника, его поэзию. Уже в декабре 1920 года в популярнейшем индийском журнале на английском языке "The modern Review" были благодаря его стараниям опубликованы пять стихотворений Н.Рериха, информация о его жизни и творчестве, хроника выставок (в Праге, Париже, Вене, Брюсселе, Берлине, Лондоне, Чикаго, Милане, Стокгольме). И во всем творчестве русского художника и поэта индийский поэт и мыслитель видит духовное сродство с Индией.
Рерихи мечтали о Лондоне, о путешествии в Индию. В беседах с Тагором Николай Константинович выяснил многие интересовавшие его в связи с намечавшейся поездкой вопросы. Но, несмотря на поддержку Р.Тагора, разрешение на въезд в Индию Н.Рериху в Англии не дали - и к тому и к другому колониальные власти относились очень настороженно.
Рерихи едут в Америку. Тагор был уже там, выступал с лекциями, публиковался в прессе. Писал о творчестве молодого русского художника и поэта Николая Рериха. Начало двадцатых годов - это время высшего художественного признания Н.Рериха в Америке, создания им художественно-изобразительных учреждений. Здесь, в суете Нью-Йорка, занятые каждый осуществлением своих планов, Тагор и Рерих встречаются не часто и мельком. Но переписка, так же как и внутренний духовный диалог, не прерывается. Темы их писем наряду с проблемами искусства - положение в мире, тревога за судьбу человечества: и индийского и русского мыслителей волнуют общечеловеческие проблемы.
Когда, наконец, семья Рерихов получила возможность выехать в Индию для подготовки и осуществления первой Центрально-Азиатской экспедиции, судьбе было угодно сделать так, чтобы встреча их там не состоялась. Однажды, будучи проездом в Калькутте, они искали на такси дом Тагора - их привезли к дому раджи Тагора. На возобновление поисков времени не было. В другой раз нашли дом, но Тагор был в отъезде. Подготовка к экспедиции в Тибет, экспедиция 1924-1927 годов, обработка собранного богатого материала прерывают переписку. Возобновляется диалог 22 октября 1929 года - Николай Константинович сообщает индийскому другу и сподвижнику о решении попечителей Музея Рериха в Нью-Йорке открыть в школе художников, созданной при музее, зал имени Рабиндраната Тагора, где "будут размещены лучшие плоды вдохновения занимающихся искусством", который "станет сокровищницей радости для всех поклонников Ваших трудов", и просит прислать фотопортрет с автографом. Зал был открыт, а тридцатые годы становятся годами самой интенсивной переписки. В письмах этой поры важная тема их диалога - воспитание молодежи. В эти же годы Рерих, озабоченный судьбой культурных ценностей всех времен и народов во время разрушительных войн, межнациональной розни, выдвигает идею Пакта Мира и Культуры, известного впоследствии как Пакт Рериха. И, конечно, одному из первых он сообщает о своей мечте Р.Тагору:
