Занимаясь в Академии художеств, увлекался и тщательно изучал будущий художник Н.Рерих и древнерусскую, и восточную живопись. Всегда, с самых первых своих работ, он был не только художником, но и историком, и археологом. Ему близки были взгляды известного критика и друга его В.В.Стасова на самобытное развитие русской национальной культуры и ее связи с культурой Востока. Участвуя в работе Русского археологического общества, он посещал не только славянское отделение, но и восточное. Заинтересовавшись во время своих археологических исследований торговыми связями сильного Киевского государства и Новгорода, он писал: "Великая равнина России и Сибири после доисторических эпох явилась ареной для шествия всех переселявшихся народов. Из глубины Азии по русским равнинам прошло несметное количество племен и кланов". В своих историко-археологических изысканиях он все более приходил к выводу, что восточные влияния на Русь были более действенными и более ранними, чем западные.
В 1913 году в Париже Н.К.Рерих встречался с востоковедом В.В.Голубевым, обсуждал с ним планы исследования стран Востока. Он написал, вернувшись на родину, статью "Индийский путь". "...К черным озерам ночью сходятся индийские женщины. Со свечами. Звонят в такие колокольчики. Вызывают из воды священных черепах. Их кормят. В ореховую скорлупу свечи вставляют. Пускают по озеру. Ищут судьбу. Гадают. Живет в Индии красота. Заманчив великий Индийский путь". И этот путь все более и более манил Н.Рериха - художника, писателя, историка, мыслителя.
Манил, когда был он еще гимназистом, когда на уроках географии в известной петербургской гимназии К.И.Мая чертил и раскрашивал карты: "Желтой краской отмечали пески Гоби. Боком мягкого карандаша наносили хребты Алтая, Тарбагатая, Алтын-Ага, Кунь-Луня... Белили ледники Гималайские".
А быть может, этот диалог, не видимый еще и не слышимый, даже не осознанный, начался, когда маленького мальчика, сына известного петербургского юриста Константина Николаевича Рериха привезли в имение - "Извару", что за Гатчиной, по направлению к Новгороду.
...Притаившись в уголке плюшевого дивана в большой гостиной, совсем маленький мальчик, не отрывая пытливых глаз, смотрит на загадочную картину - невиданные в этих местах, ярко освещенные заходящим солнцем горные вершины. Как появилась эта картина здесь, на стене гостиной? "...Оказалось не что иное, как Канченджанга! (третья по высоте вершина Гималаев). Откуда? Как попала?" -запишет через много-много лет.
И именно Тагор впервые - после рассказов Николая Константиновича об имении - сказал о санскритском корне названия "Извара".
Но это было уже в прямом диалоге, прологом к которому можно считать и детские впечатления, и серьезное увлечение Востоком, начавшееся с гимназических лет, укрепившееся в студенческие годы и все более и более завладевшее творчеством и мировоззрением молодого художника, литератора, мыслителя Николая Константиновича Рериха.
