Последние годы жизни у актрисы Национального театра – лучшей исполнительницы роли Майи из пьесы Анны Бригадере, были безрадостны. Опасаясь за свою жизнь, её покинули многие друзья и коллеги. Актриса тяжело переживала отрыв от театра: для неё больше не находилось там "подходящих" ролей. Она переживала за судьбу своего мужа-эмигранта, бывшего полковника Латвийской национальной гвардии. Её преследовал страх повторного ареста. Особенно отягощало духовное состояние, известие родственников о том, что после её ареста повторно и более тщательно был сделан обыск в квартире и в стенах установлены слуховые аппараты.
- Чувствую себя под постоянным надзором, – сказала Мильда Яновна, оглянувшись на дверь. - Это сковывает мысль, леденит сердце... К этому я не могу привыкнуть и смириться...
1960 год оказался для рериховцев роковым – сколько утрат! В Москве из жизни ушёл учёный-востоковед Юрий Николаевич Рерих, в Риге умер Рихард Рудзитис. Тяжело, от рака, умирал мой муж Янис Карклинь. А 12 июля 1969 года скончалась самый духовно близкий друг Мильды – Катрина Яковлевна Драудзинь...
- Теперь за мной очередь, – сказала грустно, но спокойно актриса. - Смерти я не боюсь – это избавление от страданий... Жаль, однако, что я не смогла преодолеть страх в одиночестве. Труднее доживать свой век без друзей и, главное, без своей любимой работы.
В 1975 году на 84-ом году жизни Мильда Риекстинь-Лицис скончалась, оставив в сердцах всех, кто её знал, светлую память...
От воспоминаний не уйти и мне: в памяти так ярко возникает образ этого человека, доброта и отзывчивость которой согревала сердце... В моём семейном альбоме сохранилось немало фотографий, напоминающих о наших тёплых доверительных отношениях... В людях Мильда Яновна всегда находила созвучные ей черты доброты и благожелательности... Даже к тем, кто причинял ей боль и омрачал последние годы существования, она не испытывала зла... Я благодарю судьбу за встречу с ней, за её нежность и веру в мои творческие возможности... Ей первой я открыла мечту написать воспоминания о репрессированных рериховцах, её коллегах... Помолчав, она сказала: "Зачем же "репрессированных"... Их жизнь была примером мужества, благородства и служения благу..." И, улыбнувшись, добавила: "Только обо мне, пожалуйста, не надо. Я так мало осуществила то, к чему стремилась..."
