«Н.К.Рерих через бури разрушения, через тьму непонимания и через стены вражеских препятствий приносит в Будущее нерасплесканную чашу красоты и мудрости. И тем самым он становится одним из величайших духовных вождей современности. Именно к молодым и новым людям направлены благие мысли автора «Путей благословения».
Катрина Драудзинь, как и Александр Клизовский, до вступления на путь Учения Живой Этики прошла сложный путь испытаний. В молодости Драудзинь была атеисткой, примкнула к революционному движению студентов 1905 года. В ее врачебном кабинете была обнаружена студенческая нелегальная литература, антигосударственные листовки. И хоть она сама в политике мало что смыслила, ей хотелось видеть свой народ свободным от угнетения иноземными властями... За это Катрина Яковлевна поплатилась долголетней ссылкой в г. Орел и вернулась в Латвию лишь в 1920 году... Но и там ее труд был полезен людям, как и ее доброта и отзывчивость сердца.
Александр Иванович Клизовский предлагал ей вступить в общество Феликса Лукина, но она не решалась, отвечая, что «еще не готова... не разобралась в себе». Упомянула, что ее уже приглашала туда молодая актриса — супруга поэта Рудзитиса Элла... Она же ее и привела туда в 1932—33 годах. У д-ра Феликса Лукина был острый глаз на духовную сущность человека. После образования Общества он подыскивал себе подходящую кандидатуру для руководителя секцией Женского Единения.
Переводчица Мэта Яновна Пормале (1897—1993) вспоминает в своем интервью (1989 г.): «После появления в Обществе Катрины Драудзинь, (занимавшейся вместе с ней в старшей группе) он однажды объявил: «А я уже нашел "золотой ключик"...». До Катрины Яковлевны руководителем этой секции была ее подруга актриса Мильда Яновна Риекстинь-Лицис. Прекрасный человек с чуткой поэтической, по-детски наивной душой, она, однако, не обладала организационными и педагогическими способностями.
Конечно, о каждом члене этого Общества 30-х годов можно сказать много добрых слов: все они были глубоко преданы Учению Живой Этики и приносили большую пользу в его становлении и развитии его. Особенно высок был моральный и духовный престиж. Ведь Латвийское Общество Рериха было самым любимым для семьи Рерихов, связанным глубокими корнями с их родословной. К тому же и первый президент Общества д-р Феликс Лукин был особенно близок их сердцу. Об этом свидетельствует обширное эпистолярное наследие Рерихов в Латвии.
В 1934 году Николай Константинович писал: «Когда мы узнали, что Ф. Лукин стал во главе нашего Латвийского Общества, почувствовалось, что устои Общества будут прочны... И не на время, но по существу навсегда». По обширной корреспонденции, которая приходила в адрес Латвийского Общества, начиная с 1931 года можно было проследить этапы его становления и развития. Тесные контакты с семьей Рерихов подтверждали, что любые мероприятия, проблемы д-р Лукин и его Правление решало совместно с Николаем Константиновичем и Еленой Ивановной. В письме к д-ру Лукину в 1931 году Н. К. Рерих пишет: «В Риге должно быть не только Общество, но и отделение музея. Для этого из Нью-Йорка будет послана группа моих картин». В декабре 1932 года Обществом было получено 8 картин: «Бхагаван», «Брамапутра», «Твердыня Тибета», этюды «Майтрейя», «Тибетский стан» и другие. Все они созданы в 1932 году. Пришли (они) без рам, но с комментариями автора, какими они должны быть. 12 октября 1934 года было получено разрешение рижской префектуры на постоянную экспозицию картин Рериха в помещении Общества на ул. Элизабетес 21-а.
