Воистину, "нам не дано предугадать, как слово наше отзовется". В тот давний январский вечер мы даже помыслить не могли, во что выльется беседа о человеке, книги которого перевернули жизнь нам обеим. Моя собеседница, старая рериховка Ольга Александровна Катенёва-Неймане, прожила долгую жизнь – ей 86 лет (статья была написана в 1994 году – Ред.). Но, несмотря на столь почтенный возраст, ей, как и в молодости, по-прежнему присущи живость и ясность ума, из глаз исходят потоки света, а чувство юмора неизменно приводит близких в восхищение. В любой, даже самой трагической ситуации, а ей доводилось сидеть за свои убеждения и в знаменитом Рижском централе во времена немецкой оккупации, и позже в лагерях Воркуты, она умудряется находить смешные моменты.
Так случилось и в этот раз, хотя речь шла о серьезной, в общем-то, теме – о том, как люди приходят к вере. Ольга Александровна вспомнила вдруг забавный эпизод времен своей молодости – тогда, в середине 20-х годов, она училась в женской гимназии Лишиной. И, увлекшись, стала рассказывать столь выразительно, что я, казалось, воочию увидела добрейшего батюшку, преподававшего закон Божий как у них, так и в мужской гимназии. Влюбленные гимназисты и гимназистки нашли оригинальный способ общаться между собой. И батюшка, долгое время пребывая в неведении, невольно "служил" почтальоном, перенося в своих видавших виды калошах любовные записки из лишинской гимназии в ломоносовскую. Сие деяние обнаружилось случайно, когда какой-то озорник, несясь сломя голову, задел стоявшие у порога калоши. Те перевернулись, стельки выпали и перед изумленной публикой предстали аккуратно свернутые трубочкой листки. Батюшка только руками развел...
Гимназисты его очень любили, но, как и их сверстники во все времена, подчас забывали прочесть заданную главу из Святого Писания. И тогда, дабы избежать заслуженной кары, шли на хитрость, попросту заговаривая батюшке зубы. Чаще всего это "ответственное" поручение возлагалось на бойкую на язык Олю. Она тянула руку вверх, и, получив разрешение говорить, серьезно так вопрошала:
- Про взрослых грешников нам все понятно – они идут в ад. А скажите, батюшка, почему Бог младенцев наказывает? Иные только на свет появились – и сразу умерли, не успев согрешить?
- Бог многомудр, чадо, – серьезно так ответствовал батюшка. – Он знает, как согрешил бы этот младенец, если бы прожил лет двадцать.
- Меня, конечно, такой ответ никак не устраивал, – смеется Ольга Александровна. – Я не унималась, и наш добрейший батюшка терпеливо вразумлял, пока, на радость гимназисткам, не звучал звонок.
Позже батюшка тоже оказался в лагерях. Мне рассказывали, что вместе с ним сидели ксендз и раввин. Общая беда примирила священнослужителей разных конфессий, и когда кто-то из заключенных покидал этот мир, молитвы за упокой души читали все трое.
