Литературной части повезло больше — она была не только записана Скрябиным, но даже издана после его смерти в шестом томе альманаха «Русские пропилеи» (Москва, 1919). Очевидно, что поэтический текст «Предварительного Действа» был для Скрябина тем образом Мистерии, на который были нацелены (как его этапы) все музыкальные опусы этих лет, и в первую очередь — семь последних сочинений сонатной формы (как мы помним, программы композитор писал только к сонатам). «Сонаты эти, — считал биограф композитора Л.Л.Сабанеев, — были как бы маленькими мистериями, отрывками общего плана».
«Предварительное Действо», таким образом, было для них общей, «универсальной» программой (в сохранившихся набросках музыкальной части «Действа» можно найти фрагменты музыки Восьмой сонаты соч. 66, а также двух последних опусов: 73 и 74). Эта огромная поэма представляет собой, по словам готовившего её к публикации Б.Ф.Шлецера, «... В сильно сокращённой форме, в миниатюре, план Мистерии — история человеческих Рас как процесс разделения и погружения Духа в материю и обратного возвращения к единству, процесс космической эволюции и инволюции». Сам Скрябин, описывая последовательность событий в Мистерии, пояснял: «Всякий участник должен вспомнить, что он пережил с момента сотворения мира... Пережить всю историю рас... Это в каждом из нас есть, надо только вызвать это переживание, оно же и воспоминание».
Итак, основным содержанием семи дней Мистерии должна была стать сокровенная история человечества, которую следовало вспомнить-пережить (Скрябин имел в виду воспоминания не только о прошлом, но и о будущем). За воплощённым в «Прометее» Космогенезисом вполне закономерно следовал Антропогенезис поздних сонат. Каждое из «послепрометеевских» сочинений крупной формы отражало или принципы создания, или внешний облик, или важнейшие моменты истории одной из описанных в «Тайной Доктрине» Коренных Рас — сменяющих друг друга на протяжении миллионов лет сообществ весьма различных по внешнему облику и способу бытия человеческих существ.
К такому выводу я пришёл после тщательного анализа черновых вариантов текста «Предварительного Действа». В отличие от опубликованного «чистового» варианта, замысел поэмы был поначалу гораздо шире. Скрябин исключил конкретные упоминания о Расах только в последней из пяти тетрадей с текстом, посчитав, видимо, неуместной излишнюю детализацию процесса Антропогенезиса в художественном произведении. В черновиках же, помимо подробного плана Антропогенезиса и описания связанных с ним событий, присутствуют также нотные наброски. Раздел «Вторая Раса» сопровождается «эмбрионами» главных музыкальных тем Шестой сонаты.
Учитывая эти факты, а также то, что Девятую сонату Скрябин, по словам Л.Л.Сабанеева, соотносил с периодом «наибольшего погружения в материальный план», то есть с нашей Пятой расой, можно предположить, что последовательность семи поздних скрябинских сонат (№ 6-10 и написанные также в сонатной форме «Поэма-ноктюрн» соч. 61 и поэма «К пламени» соч. 72) полностью соответствуют чередованию Рас. К сожалению, прямо связать с музыкой фрагменты текста «Предварительного Действа» весьма затруднительно, поскольку черновой текст (наиболее близкий к ним сюжетно) имеет весьма «сырой» вид, а в чистовом варианте события Антропогенезиса даны в слишком абстрактной форме.
Таким образом, хотя программное содержание поздних сонат Скрябина и не откристаллизовалось у него самого в виде отдельных законченных поэм, мы обладаем богатейшим материалом для их воссоздания. Появляется возможность выстроить отдельные «намёки» ремарок в художественное целое, которое не только поможет приблизиться к постижению тайны скрябинских звукообразов, но и позволит представить цикл поздних сонат как грандиозную эпопею, связанную единым сюжетом (что, как было показано, скорее всего соответствует авторскому замыслу). Мною осуществлён первый эксперимент такого рода (о его правомерности судить не мне, но прецеденты такой работы со скрябинским наследием давно существуют: это музыкальные фантазии С.Протопопова и А.Немтина на темы сохранившихся нотных набросков «Предварительного Действа»). Я использовал применявшийся композитором в эпических разделах поэмы гекзаметр и попытался максимально приблизиться к его литературному стилю. Там, где это было возможно по сюжету, я использовал готовые скрябинские фразы из черновиков, описывающие эволюцию определённой Расы. Основой же реконструкции послужили переведённые на русский язык ремарки (в тексте поэм они выделены жирным курсивом ). Их чередование точно соответствует последовательности в нотном тексте. Характер и содержание образов выдержаны в соответствии с их авторскими характеристиками, приведёнными Л.Л.Сабанеевым, с содержанием подчёркнутых рукой Скрябина фрагментов «Тайной Доктрины», а также с общим характером музыкальных эпизодов (особое значение это имело в работе над программой Восьмой сонаты, в тексте которой находится всего одна содержательная ремарка). «Геометрические» образы поэм возникли из гармонического анализа нотного текста (например, вступительная тема Девятой сонаты образует линией своего двухголосия классическую пентаграмму, а некоторые аккордовые структуры Восьмой сонаты в геометрической интерпретации выглядят как четырёхгранные пирамиды).
