В этих словах очевидца мы можем удивляться и необыкновенной восторженности античного сознания перед прекрасным и большому пониманию искусства. С таким же энтузиазмом рассказывает и Цицерон, что он не знал ничего совершеннее произведений искусства Фидия. Чтя память Фидия, позднейшие поколения в мастерской его дома в Олимпии поставили жертвенный алтарь, посвященный всем богам.
Рассказывают, что сам Перикл проводил целые часы в мастерской Фидия. Там в духовных видениях гения рождались творческие образы. Там в белом мраморе кристаллизовались одухотворённые рельефы богов и героев.
Перикл доверил Фидию главный надзор за всем грандиозным строительством. Ему были подчинены многие архитекторы и художники, среди которых были и весьма видные мастера.
Перикл не жалел также средств и сил, чтобы придать великолепие внешнему виду Афин, сделать их непревзойденным по красоте центром культуры. Он хотел, чтобы Афины в высшей степени оправдали сказанное когда-то, десятки лет тому назад, поэтом Пиндаром:
“Сияющие, украшенные фиалками, увенчанные славой Афины, оплот Эллады, божественный город”.
Расходы брались из казны союзников, ибо Афины должны были стать общей святыней всей эллинской нации. Перикл оправдывал свои действия также тем, что, используя средства союзников, афиняне за это взялись охранять от персов Эгейское море: он дальновидно стремился поддерживать с ними политику мира. “Так как город достаточно обеспечен всем, что необходимо для войны, — ответил Перикл тем, которые его упрекали, — то излишек денег надо употребить для строений, которые доставят гражданам неувядаемую славу, успех и благополучие. Найдутся разные работы и появятся разные нужды. Оживут всё ремёсла и искусство, не будет свободных рук: почти весь город будет получать жалованье и таким образом сам будет заботиться о своем украшении и заработке”. И, главное, Перикл уже израсходовал огромные суммы на постройки храмов и статуи богов, что, конечно, импонировало не только афинянам, но и другим народам Эллады. Поэтому даже враги, в разгаре борьбы, невольно чувствовали уважение к Афинам.
Так на высочайшей вершине скалы Акрополя в бессмертной красоте поднялась сказка из белого мрамора, священная обитель богини — девы Афины, Парфенон. Ясность небесного стиля, тихое монументальное величие, тонкость соразмерности, грациозно прямые линии будто скользящих ввысь колонн, красота чистой гармонии, — шедевр классического строительства. Внутри и снаружи богато украшенные скульптурами, чудесными художественными произведениями, фризами и метопами, на которых воспроизведены празднества в честь богини Афины и героические сражения. От образов Фидия веет самая совершенная законченность форм, великая простота и возвышенность, естественная закономерность и духовная ясность. И посреди храма, на самом священном месте, в удивительной гармонии и возвышенности — огромное (13 м) изваяние богини — девы Афины, шедевр гения Фидия. Много раз исторические события разрушали Парфенон: то был он превращен в христианскую церковь, то в мечеть, то даже в пороховой склад, но несмотря ни на что, сейчас, спустя более 2000 лет, оставшийся этаж великолепной колоннады свидетельствует о былой великой красоте.
