Как дополняет Плутарх, власть Перикла приняла аристократический характер и чуть только не стала королевской. Всё же эту власть он использовал безупречно, на народ воздействовал силой и словом своего убеждения, но, иногда, в случае сопротивления, применял и силу, принуждая повиноваться полезным мероприятиям, как врач, который запрещает больному вредные наслаждения ради его же пользы.
В глубине души Перикл жаждал воспитать граждан Афин в духе возвышенной добродетельности, воплотить в человеке идеал классической эпохи — calocagatie — прекрасное добро. Люди, по мнению древних греков, должны были быть духовно и физически гармоничны, т.е. прекрасными во всех отношениях. Главными нравственными качествами признавали мужество, правдивость, честность и, особенно, sofrosine — чувство меры во всём. Перикл жаждал видеть дух народа насыщенным возвышенными и мощными идеями, не только героической храбростью на поле битвы, но и тонко вибрирующим героизмом в жизненном обиходе, чтобы в народе зазвучали струны истинной культуры духа.
Поэтому, поощряя красоту чистых форм в архитектуре и ваянии, Перикл не забывал и других возвышенных муз, которые непосредственно влияли на воспитание духовного характера народа. В то время достигли чудесного совершенства и драма, и поэзия, и труды исторической хроники, углубилось музыкальное образование.
Перикл сам ходил на представления Эсхила или слушал дифирамбы поэтов с такой же светлой радостью, с какой следил за взмахами руки скульптора, который в самых нежных контурах создавал человеческий образ богини. Это было действительно братское сотрудничество всех творческих огней духа, это было действительно время культуры. И счастлив был тот народ, который умел всё это уважать, созерцать и созидать.
Как универсальный дух, который сам объединил в себе в возвышенной гармонии самые многообразные способности и качества, будучи одновременно вождём государства и воином, строителем, тонким знатоком искусства и философом, так выражая в себе самом полифоническое полнозвучие классической культуры, — Перикл в своём государстве хотел осуществить синтез и взаимодействие красоты, науки и религии. Произведениями искусства и величественными храмами он укреплял религиозное чувство святости, а философской свободной мыслью — науку и жизнь. И вместе с тем сознание народа, служившее традиционной вере богам, освобождал от суеверия и черствости души. Этот новый философский взгляд века Перикла на все вещи открыл не только новое познание мира, но, безусловно, дал и одухотворённую этику.
Для реализации своих грандиозных планов Перикл собрал не только строителей искусства и поэтов, он прозорливым взглядом искал и великих людей, и учёных высокой нравственности.
Неизвестно, когда Перикл познакомился с греческим мыслителем и с всепостигающей индивидуальностью — Анаксагором, который всей своей сущностью изучал “знание непостижимого и пленительность эпохи красоты”. Анаксагор, как и Фидий, был ближайшим другом и советником Перикла, но, будучи годами старше его, стал также учителем Перикла в познанию философии и науки. Ту высокую интеллигентность, которую Перикл проявлял, он, видимо, углубил в непосредственном соприкосновении с духом Анаксагора.
