Спасибо за беседу.
Из выступления Л.В.Шапошниковой на совещании
рериховских организаций 24 марта 1995 г.
«Учение Живой Этики является основой всей нашей деятельности. В то же время, мы должны признать, что сами рериховские общества — это пока еще не та Община, о которой говорится в Учении, т.к. Община представляет собой нечто гораздо более серьезное. Она объединяет людей со сгармонизированными сознаниями, как об этом пишет Елена Ивановна Рерих. Такой сгармонизированности наши общества пока не достигли. Сейчас люди только начинают «открывать глаза» и видеть, что в мире есть и нечто иное, отличное от того, чему их учили.
Сегодня к Рериховскому движению примыкают люди с различным уровнем сознания, с различным качеством нравственной основы, с различным качеством образования.
Мы живем сейчас в то время, когда на смену старому мышлению и сознанию приходит новое. Мышление религиозное, свойственное Пятой Расе, начинает постепенно преобразовываться в научное. Поэтому Учение «Живой Этики», в отличие от предыдущих реализует себя не через религию, а через науку.
Однако, в самом Рериховском движении есть те, кто хотел бы превратить Живую Этику в религию, заменяя аргументацию цитатничеством. Такая основа порождает всяких «учителей» внутри самого Рериховского движения. Скажем, люди недостаточно нравственные, но амбициозные, могут стать «учителями». Надо признать, что проблема «учительства» в нашем движении сегодня достаточно остра и болезненна.
Еще одна особенность Учения состоит в том, что оно использует жизнеспособную религиозную мысль, синтез которой с наукой найдет свое развитие в будущем. И люди, недостаточно глубоко изучившие Живую Этику, склонны абсолютизировать религиозную мысль, забывая о том научном видении, которое является основой нового Учения.
Что касается «болезней», связанных с неправильным пониманием Живой Этики, то можно, скажем, взять болезнь «избранности». Прочел кто-то одну — две книги или все книги Учения сразу и все то, о чем в них сказано, обнаружил в себе в виде особых способностей. И голоса заговорили, и пророческие способности открылись, и появилось многое другое. Я бы сравнила такое изучение книг Живой Этики с рассказом Джером К. Джерома, где студент-медик идет в библиотеку и, читая медицинскую энциклопедию, находит в себе все болезни, кроме одной — воды в колене.
Однако, возвращаясь к рецидивам религиозного мышления, следует сказать, что оно, как правило, приводит к различным формам сектантства: к изоляции небольших групп людей, которые будучи очень уверены в себе, стараются обособиться от всей внешней жизни, бушующей за пределами этих групп. И Живая Этика, и Николай Константинович Рерих в своих очерках нам постоянно напоминают о необходимости быть в самой гуще жизни. А здесь явная попытка ухода, и по-человечески ее можно понять. «Там такое безобразие творится, а у нас здесь благолепие, песнопения, красивые слова... ах, какие мы хорошие». На самом же деле позиция эта глубоко неверная. Если, скажем, вы живете в городе, где гибнет музей, где разрушаются памятники культуры, то требуются от настоящих рериховцев действия, а не красивые слова. Сегодня необходимо защищать культуру от разрушения. И хотя сейчас не военное время, но разрушения идут не меньшие, а быть может, и большие. Вспомним Пакт Рериха, который имел ввиду защиту памятников культуры в военное время — это сейчас для нас. И если мы проводим идеи Рерихов, если мы уверены в том, что культура есть основа эволюции, мы не имеем права отгораживаться от того, что происходит в этой сфере. Поэтому, какова Рериховская организация, можно определить не по тому, что она о себе думает, — думает она о себе, как правило, хорошо, — а по тому, что она сделала.
