Вопросы так называемых чудесных проявлений, в число которых входят различные психические и природные феномены, целителъство, левитация и т.д., всегда привлекали внимание людей. Не меньший интерес к такого рода явлениям мы наблюдаем и сегодня. Однако мало кто задумывается над тем, какие причины лежат в основе подобных «чудес», насколько они могут быть благодетельными или опасными. Разобраться в этих вопросах помогает подборка, составленная на основе фрагментов книги Елены Петровны Блаватской «Разоблаченная Изида».
О том, как писалась «Разоблачённая Изида»
Однажды летом 1875 года Е.П.Б. показала мне несколько страниц рукописи, которую она написала, и сказала: "Я написала это вчера вечером "по приказу", но я не знаю, на кой чёрт это нужно. Может быть, это для газетной статьи, может быть, для книги, может, вообще ни для чего; как бы то ни было, я сделала, как мне приказали". И она спрятала это в ящик письменного стола, и некоторое время об этом ничего не говорилось. Но в сентябре... она поехала погостить к своим новым друзьям — профессору Корсону из Корнеллского университета и его супруге, и работа была продолжена. Она сообщила мне в письме, что это будет книга об истории и философии восточных школ и их связи с современными школами. Она добавила, что пишет о таких вещах, которые никогда не изучала, и приводит цитаты из книг, которые никогда не читала. И что для проверки точности цитирования профессор Корсон сравнил её книгу с классическими текстами из библиотеки университета и обнаружил, что всё процитировано совершенно правильно.
После возвращения в город она не проявляла особого трудолюбия в отношении этого дела, занимаясь рукописью лишь время от времени... но через месяц или два после создания Теософского общества мы с ней сняли два гостиничных номера на 34-й стрит, она на втором, а я на третьем этаже, и с той поры работа над рукописью "Изиды" продолжалась без перерывов или отвлечений до самого завершения в 1877 году. <...>
Наблюдение за работой Е.П.Б. было редкостным и совершенно незабываемым переживанием. Обычно мы сидели напротив друг друга за одним большим столом, и я мог видеть каждое её движение. Её перо летало над страницей, и вдруг Е.П.Б. неожиданно останавливалась, смотрела в пространство ничего не выражающими глазами ясновидящей на что-то невидимое, находившееся в воздухе перед ней, и начинала переписывать на бумагу то, что она там видела. По окончании цитаты её глаза принимали прежнее естественное выражение, и она продолжала писать до тех пор, пока у неё не возникала снова потребность для подобного перерыва. <...>
...Рукопись, выходившая из-под руки Е.П.Б., временами имела совершенно различный вид. Хотя почерк имел всегда один определённый характер, так что каждый, кто был знаком с её почерком, мог сразу узнать каждую страницу как написанную Е.П.Блаватской, однако, если присмотреться повнимательнее, можно было обнаружить, по крайней мере, три или четыре разновидности одного стиля, и каждый из них присутствовал на нескольких страницах подряд, далее уступая место какому-то иному варианту каллиграфии... Стиль, присущий работе целого вечера или его части, внезапно уступал место другому стилю, который, в свою очередь, использовался в течение оставшегося вечера... Один из этих почерков Е.П.Б. был очень мелким, но ясным; другой — крупным и размашистым; ещё один — чётким, среднего размера и очень легко читаемым; а ещё один — корявым и трудноразличимым, с буквами "а", " х " и "е", которые имели какую-то странную, иноземную форму.
