Главным для него была другая сторона жизни – это его духовный мир. Такое духовное устремление и преданность Учению и Учителю можно встретить очень редко. Он был суров и очень требователен, как к себе, так и к своим ученикам и очень редко хвалил нас. Николая Константиновича он ласково называл "деда", а Юрия Николаевича "Юша". После их отъезда из Харбина, Борис Николаевич сначала переписывался с Николаем Константиновичем, а потом с Еленой Ивановной. В годы событий письма были редкими, шли долгие месяцы, иногда окружным путём через Америку и Бразилию, где жили друзья. Большое видится на расстоянии, и только по прошествии многих лет встают в памяти многие детали и мелочи, из которых складывается, как мозаика, облик великого человека. Много лет спустя, когда я встретилась со своим мужем уже в Сибири, вспоминая Бориса Николаевича, он как-то сказал: "Всю жизнь мы должны быть благодарны Борису Николаевичу за всё то, что он дал нам". Я полностью разделяю эти слова, сказанные им.
Жил Борис Николаевич в Харбине в небольшой квартире, в доме тестя, сначала в полуподвальном помещении, а потом на первом этаже в небольшой трехкомнатной квартире, где у него была уже своя комната. Жили они с женой исключительно скромно. В его комнате простая железная кровать, письменный стол и шкаф. Около кровати стоял стул, на нём бумага и карандаш, так велись записи, которые он читал нам при встречах. Та часть записей, которые он вёл по возвращении на Родину в 1959 году, в дальнейшем была издана, как "Грани Агни Йоги". Этот огромный труд по изданию совершил Борис Андреевич Данилов, ученик Б.Н. Кроме Бориса Николаевича в Харбине у Николая Константиновича осталась ещё одна ученица – Инге Екатерина Петровна, и сначала Данилов был учеником этой замечательной женщины. Она была замужем за немцем, и в пятидесятые годы они уехали в Германию, и тогда она передала своего ученика Данилова, Борису Николаевичу. После смерти Бориса Николаевича его архив жена передала Данилову, который жил в то время уже в Новосибирске. В "Грани Агни Йоги" не вошли записи харбинского периода, судьба их мне неизвестна.
Первое письмо Елены Ивановны к Борису Николаевичу начиналось словами: "Владыка Сказал мне, чтобы я написала Вам..."
Свои записи Борис Николаевич посылал Елене Ивановне, и она в одном из писем подтвердила, что принимаемые им записи исходят из Высокого Источника. "Трижды подтверждаю подлинность записей", – писала она. Борис Николаевич читал нам письма Елены Ивановны, и я видела их.
Хочу немного рассказать о том, как Борис Николаевич занимался с нами. Много об этом не расскажешь, так как в каждой группе и в каждом отдельном случае занятия велись по-особому, применительно к составу группы, учитывался уровень сознания каждого ученика. Работа в узком кругу тесно спаянных и гармонично подобранных сотрудников отличается от работы в многолюдном кружке, подобно нашему, но всё же кое-какие направления могут быть использованы и нами.
